Боливар исекая - Алексей Богородников

Она молчала, со странной ненавистью, глядя мне в глаза.

Я рискнул чуть ослабить хватку.

— Рисе мы проводили инициацию, с особым артефактом, — мягко продолжил, — почему тебе не попробовать, монет за это никто не возьмет, с Нетфисом у нас договоренность.

— По какой причине тебе это делать? — спросила она, буравя в упор фиолетовыми зрачками.

— А почему не сделать если могу? — пожал я плечами. — мне комфортно, когда кругом счастливые лица, богатые горожане, красивые живые девушки. Красивые мертвые девушки или симпатичные городские сумасшедшие мне не нужны. Ты всё понимаешь: сама себя кроешь внутри за упрямство, но продолжаешь тянуть время. Зачем?

— Я просто набираюсь мужества, — выдохнула она.

Вслед за словами эта сумасшедшая, впилась мне в губы неистовым поцелуем.

Я драмы всякие смотрел в кино, ко всему был готов, казалось, но тут чего-то растерялся. Что за заместительная терапия? Как это в мозгу у девушек работает? Сначала динамишь пацана, он уходит, вроде всё ровно, а потом её колбасит, и она на всё готова. А судя по степени жаркости губ, работы язычком и тесным прижиманиям — Джерку недолго оставалось стоять столбом. Сейчас этот столб потечет, оплывёт, жесткость перетечет в другой орган, руки примутся шалить, а тело примет комфортную позицию. Действовать надо!

Из последних разумных сил я откинулся назад, выставил ладошки между собой и Сурой, на которые она немедленно налегла своей немаленькой грудью. Тот самый случай, когда возможное лекарство оказалось хуже болезни. Но не за горло же её хватать.

— Успокойся, Сура, — принялся увещевать сумасшедшую, — у тебя совесть есть вообще?

— Да, Джерк, — кротко ответила она мне, продолжая напирать, — просто с собой не ношу, боюсь потерять.

— Ты первее всего здоровье потеряешь, — пообещал я, — у меня две девушки: одна злее другой. Долго они не разговаривают, потому что насилие предпочитают словам. За плечами у них кладбище размером с нашу городскую площадь. Представь, что я памятник и трогать меня нельзя!

Глазки у неё потухли, а вот нижняя губка упрямо выпятилась вперед. Нехороший знак.

— Как может её высочество терпеть Каю, — пробормотала она, — это невозможно.

— Спасешь её высочество от огненного великана, — легкомысленно сказал я, — может и тебя она назовет своей сестрой.

Кажется, я ей сейчас стимул дал. Просто поднял выбитое оружие, подул заботливо от пыли, передал обратно и такой: Дар магии! Мечты сбываются! Просто нагибай монстров вдоль и поперёк. А это неплохая идея, только надо Суру переключить на настоящего принца.

— Да, — важно продолжил я, — Аиша тебя познакомит с Шилнагаилом, Шайредом Четвертым. В люди выбьешься. Твои скульптуры заполнят парки, а руки станут просить зарубежные принцы. Вот зачем тебе какой-то Джерк Хилл?

Я сделал вид глупый и неказистый, сгорбился, перекосил лицо и прищурился.

Она изучающе посмотрела на результат этих метаморфоз и даже чуть отступила назад. Я мысленно вытер пот.

— Хорошо, я согласна, попробуем Дар инициировать, — решила Сура, — какую стихию лучше выбрать?

— Начнем с огня, — торопливо сказал я, делая шаг в сторону гильдии и маня за собой жестом. — Самое то, для быстрого возвышения, да и Дейвос Пирикон в курсе и ждет нас.

Она послушно пошла за мной, задавая вопросы по Дару, я же старательно закидывал информацией. Миновал кризис. И чего так с девчонками трудно-то всегда?

В кабинете у Нетфиса, нас ждал сам глава и Дейвос. Привычно вложили усилитель в её руку, Дейвос подвесил шар пламени, попросил смотреть на огонь, я встал сзади Суры, старательно притворяясь бревном. Она покосилась на меня, но ничего не сказала. Волосы её приятно пахли травами. «Хороший бальзам», — отметил внутренний голос, — «диковата она немного, но в общем ничего деваха, я бы… ну ты понял.»

«Я бы пнул, — отбрил его, — тебя и не раз, свали в туман».

— Сосредоточься на огне, — зашептал ей на ухо. Дурацкий элемент интимности раздражал, но так надо для концентрации. — Ощути мощь пламени, растворись в нём.

Выждав немного, зачитал ей:

— Живи огнем, дыши огнем пусть видят, ты горишь и гениальна случайный каст, но враг сожжен всех остальных сожжёшь ты неслучайно…

Увидев наконец пробежавшую искорку, а затем серебристое облачко, я испытал невиданное облегчение. Точно гору какую с плеч спихнул, а не девчулю — дальше будет полегче. Ничего не слушая: слов благодарности со слезинками счастья от Суры, поздравлений от Нетфиса, растроганных слов Дейвоса, обретшего коллегу по стихии я, самым подлым и быстрым образом, от них всех сбежал.

Надоели, честное слово! Каждому платочек поднеси, нос вытери, достань карту и покажи путь к светлому будущему. Вот Кая у меня не такая. И Аиша не такая. У них и платочек свой, и карту просить не станут — отберут. «Не виновата курочка, коль родилась не на той улочке», — всплыл мерзкий внутренний голос. «Одним остается наследство, другим наследственность», — хмуро срезал я его и поспешил в ратушу.

Там я провел несколько часов в делах, потом попросил Джиро заказать мне ужин в «Голове ВарОрка», сам забрал Каю и свалил отдыхать в особняк.

— Выглядишь потрепанным, — метко заметила Кая, — словно рукопись о деяниях Создателей из королевского собрания документов и письменных свидетельств истории Шайна.

— Этой рукописи девятьсот лет, — ужаснулся я, — не считая того, что каждую неделю её мусолят на публичных чтениях.

Она изогнула бровь, зная, как меня это бесит. Я сделал неловкую попытку кинуть в неё подушку, с которой лежал в обнимку у камина, бездумно таращась на огонь.

Кая небрежно схватила подушку, аккуратно уложила и исчезла где-то в кухонной зоне. В отсутствии яркого раздражителя я позорно задремал на ковре и проснулся только под шумные возгласы, вернувшийся с занятий Рисы. С собой она притащила Верлиту, и будто два шмеля, жужжа и наскакивая на коробку из таверны с ужином, что притащил Джиро, они кружились вокруг, создавая хаос и детерминируя реальность. Но появилась Аисаки и ловко погасила несанкционированные магические возмущения юных любительниц суши и сладкого, заведя их в ванную.

— Скучная девчуля — ошибка природы, — пробормотал я, зевая. Когда я уже закрывал рот, мне поднесли дымящийся крухан ароматного чая.

— Спасибо, Кая, — поблагодарил