Гость из будущего. Том 1 - Владислав Викторович Порошин

— Чё сюда что ли? В клетку? — сказал Федя Косой, когда он и конвоир вошли в кадр. — Ну, вы даёте. Да я только неделю назад как из санатория выписался. Совсем у вас нет к простым гражданам никакого сострадания. Я в следующий раз жаловаться буду. Понял меня?

— Отдыхай-отдыхай, — усмехнулся актёр Кожевников. — Набирайся сил перед дальней дорогой в казённый дом.

— Камера стоп! — рявкнул я. — А где у нас второй заключённый? Почему в камере не сидит дядя Лёша Смирнов? Почему внутри пусто?

— Я тут за чаем сходил, там булочки свежие привезли, — виновато пролепетал здоровяк Смирнов.

— Повод уважительный, — буркнул я. — Отодвиньте заднюю стену и запустите дядя Лёшу в карцер, то есть в камеру.

— А давай, когда они будут говорить, я подойду и удивлённо посмотрю на них через решётку? — предложил Алексей Смирнов.

— Хорошая идея, решётку только не урони, она на соплях. Пишем второй дубль! — немного охрипшим голосом выкрикнул я.

— За что посадили? — спросил дядя Лёша Смирнов своего сокамерника после того, когда был сделан второй дубль и мы переставили камеру так, чтобы в кадр попали двое наших заключённых, а тяжеленную решётку вообще унесли подальше от места съёмок, так как она постоянно норовила кого-нибудь придавить.

— Да не за что, по глупости вляпался, — скорчил смешное лицо Крамаров-Косой. — Неделю как в отпуск приехал из командировки.

— Ну-ну, — криво усмехнулся дядя Лёша.

— Значит, дело было так, — Крамаров изобразил на лице усиленную работу ума. — Вышел я вчера на улицу. Погода стояла… не помню я погоду. Решил по комиссионкам пробежаться. Шмотья разного прикупить, а то после лагеря, пионерского, всё поистрепалось. Иду значит, смотрю, а мне навстречу идёт…

— Участковый? — хохотнул Смирнов.

— Тьфу, на тебя. Какой участковый? Женщина идёт, греческая! — вспылил Крамаров.

— Иностранка?

— Причём здесь иностранка? — Савелий Крамаров от возмущения потряс кулаками. — Ну, ты дядя и темнота. Баба греческая идёт навстречу, Венера Афонская, ну которая ещё без рук.

— Инвалидка что ли?

— Сам ты — инвалид! — рявкнул Крамаров-Косой. — Это памятник без рук, а она с руками. Ноги — во, глаза — во, фигура — во. Одним словом — Венера Родосская.

— Ну-ну, заливай дальше, — захихикал дядя Лёша Смирнов и, хотел было откинуться на стену, но вовремя вспомнив, что она может рухнуть, просто потянулся.

— Я тебе чё, заливочная машина, заливать? Не буду больше ничего рассказывать, — обиделся Крамаров и, тут же широко улыбнувшись, добавил, — в общем, слушай, что было дальше. Я значит, причёску поправил, галстучек затянул и к ней: «Девушка-девушка, а как вас зовут?». Она мне: «Зина. А вас?». Нет, ты понял? Она ко мне на вы. Ведь по мне сразу видно, что дворянская кровь.

— А что потом? В пивную пошли? — хохотнул дядя Лёша.

— Ну, ты дядя и темнота, кто же с такой красотой сразу в пивную идёт⁈ — опять разнервничался Крамаров-Косой. — Я тоже представился, что меня зовут Косой, эээ, то есть Фёдор Петрович. И потом я спрашиваю: «Интересуетесь чем-то или так прогуляться зашли?». А она: «Да, шубку ищу из норочки». А я: «Есть такая шубка, из норочки, точно ваш размер». А она: «И серьги есть вот с таким камушком?». А я: «И серьги точно такие же имеются». Она глазищами на меня так хлоп-хлоп и дальше спрашивает: «А браслетик со змейкой и одним изумрудным глазком, тоже у вас?». А я: «И браслет тоже у меня. Ха-ха».

— Ты что на овощной базе работаешь? — заинтересовался Смирнов.

— Сам ты — овощебаза. Неважно где я работаю. В общем, договорились мы с ней встретиться в ресторане. Она сказала, что за деньгами сбегает и заодно причёску поправит. А я должен весь товар прямо по списку принести туда, где можно спокойно выпить шампанского. Ты понял, на что она намекает? Ха-ха-ха! — захохотал Федя Косой.

— Враньё. Красивую бабу с деньгами и тебя, охламона, даже представить рядом не могу.

— Потому что ты — тёмный деревенский увалень, — вновь обиделся Крамаров. — Слушай, что было дальше, ха-ха!

На этих словах актёры замерли, так как весь диалог данного эпизода они отработали на высшем профессиональном уровне. Можно сказать, что дядя Лёша Смирнов и Савелий Крамаров прожили часть своей жизни в «шкуре» моих вымышленных персонажей, вложили душу в мою фантазию. И вдруг я обратил внимание, что вся съёмочная группа настороженно смотрит в мою сторону.

— Камера стоп, снято! — опомнился я. — Сейчас отодвигаем правую стену и снимаем план, где у нас Федя Косой сидит через плечо дяди Лёши. И весь этот же самый дубль снимаем на этом крупном плане.

— А потом? — поинтересовался главный оператор Василич.

— Затем возвращаем правую стену на место, убираем левую и снимаем так же через плечо короткие фразы дяди Лёши.

— А потом? — спросил Савелий Крамаров.

— Потом обед и перебираемся на улицу, — ответил я. — Диалог между Федей Косым и Нонной, которая у нас Зина, снимаем на территории «Ленфильма».

— А по сценарию написано, что разговор идёт около комиссионки, — возмутилась Нонна Новосядлова. — Опять жульничаешь?

— Верно, — улыбнулся я, — разговор запишем здесь, где меньше уличного шума и любопытных глаз. А в комиссионном магазине и за его пределами подснимем только картинку.

— А потом? — спросил Леонид Быков.

— После улицы едем в ресторан «Нева», где снимаем заключительный эпизод. — Я встал со стула и замахал сценарием над головой. — Товарищи дорогие, запомните сегодняшний день! Сегодня уникальный случай — мы делаем десятиминутное кино, которое будет снято и смонтированно за одни сутки.

— Мировой рекорд, — хохотнул Быков. — Это ты, Феллини, хорошо придумал. Но не забывай у