Дом, который будет ждать. Книга 4 - Александра Шервинская

ему стало лучше, он однажды просто исчез из своей комнаты, оставив на столе кошель с большой суммой денег, – вздохнула Элла, – и больше мы никогда его не видели.

– Но что он делал здесь, возле нашего периметра? – я растерянно смотрела на мужчин. – Он пришёл кого-то убить?

– Несомненно, – кивнул Домиан, – он приходил за тобой, Лиз. И я очень хотел бы знать, кто помешал ему.

Глава 3 (начало)

Каспер

Главным воспоминанием об Ирманской пустоши, точнее, о том её крае, по которому мы прошли, для меня навсегда останется пронизывающий ветер. Холодный, неприветливый, забиравшийся под плотно подпоясанную широким ремнём меховую куртку и в, казалось бы, наглухо затянутый капюшон. Вроде бы и снега не было, и трава вокруг зеленела, но почему-то было невыносимо холодно.

Иногда нам приходилось останавливаться и, сев на землю, прижавшись спинам друг к другу и плотно завернувшись в специально взятое Минни покрывало, пережидать череду особенно яростных порывов ледяного ветра. Бесшумный и все силы его, если это здесь, на равнине, так холодно и тяжело, то что же творится дальше на север? Как там вообще можно существовать? И кому пришла в голову идиотская идея построить обитель, к тому же женскую, в таком отвратительном месте?

В прошлый раз я добирался до Ирманского монастыря с другой стороны, поэтому не мог в полной мере оценить все «прелести» здешних мест. Тогда я перенёсся порталом в ближайший к пустоши городишко, название которого вообще не отложилось в моей памяти, а оттуда уже добирался верхом. А когда мы уезжали с Минни и Эллой, то путешествовали, во-первых, в экипаже, а во-вторых, передвигались по более южной, обжитой части пустоши.

До тёмной стены леса мы добрались практически к ночи, когда и у меня, человека тренированного, практически не осталось сил. Я взглянул на устало опустившуюся на землю женщину с невольным уважением: путь через продуваемую равнину вымотал даже меня, что уж говорить о немолодой монахине. Но она не жаловалась, не просила устроить дополнительный привал, не отставала, разве что отдала мне свой заплечный мешок, но и то это была моя инициатива. Не то чтобы я её пожалел, но это могло ускорить наше передвижение, а ночевать на ледяном ветру мне не хотелось абсолютно.

О том, чтобы зайти в лес, столь же неприветливый, как и всё в этих краях, не было даже речи. Полагаю, там и днём-то не слишком удобно идти, что уж говорить про глубокую ночь. Поэтому мы устроили себе что-то вроде шалаша под разлапистыми нижними ветвями гигантской ели, непонятно как выдерживающей постоянные нападения ветра. Колючие ветки обладали одним достоинством, которое перевешивало все недостатки: они оказались прекрасной защитой от пронизывающего ветра. Мне даже удалось развести небольшой костерок, хотя магия и подчинялась мне с огромным трудом, словно я пробивался сквозь вязкий и липкий кисель. Но на маленький огонёк моих сил хватило, и вскоре в нашем импровизированном шалаше весело затрещал магический костерок. Я накрыл его куполом, чтобы случайно не поджечь ветки или траву: только пожара нам и не хватало. Еда у нас была, и вскоре мы относительно удобно устроились на постелях из веток, которые я по-быстрому нарубил поблизости.

Несмотря на дикую усталость, уснуть мне не удавалось: слишком насыщенными оказались последние сутки. Я чувствовал, что Минни тоже не спит, хотя она и лежала молча, не шевелясь.

– Почему ты ушла в обитель? – неожиданно для самого себя спросил я, глядя в хвойный потолок шатра и вслушиваясь в завывание ветра.

Минни молчала так долго, что я уже решил было, что она просто не хочет отвечать, но женщина наконец-то заговорила.

– О том, что сделал герцог Даргеро, знали очень немногие, – хрипловатым голосом начала она, – он сам, я и твой настоящий отец. Остальные считали, что я уехала погостить к приболевшей родственнице. Конраду Даргеро было мучительно стыдно за ту минутную слабость, которой он купил свою жизнь, но слово было сказано, и обратного пути не было.

– Почему с герцога потребовали такую странную плату? – задал я вопрос, который мучил меня с самого начала, с того момента, как я узнал эту поистине сногсшибательную новость. – Это не принято обсуждать, но, насколько я могу предположить, у него – у того, кого в империи запрещено называть и даже упоминать – не было ни малейших проблем с женским вниманием. И почему за тебя не заступилась твоя семья?

– У меня к тому времени была жива только старая тётка, которой, в общем-то, было совершенно всё равно, что со мной будет, а всех остальных, в том числе и родителей, унесла песчаная лихорадка, – я не увидел, но почувствовал, как невесело усмехнулась монахиня, – моим наследством распоряжалась обитель, в которой я выросла, так как тётя Лорен не в силах была возиться с ребёнком. Там была очень достойная сумма золотом плюс неплохие земли. Я была богатой наследницей, к тому же сёстры позаботились о том, чтобы моё состояние не только сохранилось, но и увеличилось. Герцог тогда был, несмотря на возраст, чрезвычайно хорош собой, и, когда матушка-настоятельница передала мне его предложение, я ни минуты не раздумывала. Мне казалось, что мы будем очень счастливы… Так и было до того дня, когда Конрад сообщил мне, что я должна на время покинуть замок и поехать… Почему я? Наверное, просто для разнообразия, хотя я была тогда довольно привлекательной молодой женщиной, искренне влюблённой в своего супруга. Думаю, последний фактор и стал решающим: это ведь так забавно!

Тут её голос прервался, видимо, под влиянием нахлынувших воспоминаний, а я словно очнулся: я ведь не собирался ворошить прошлое, во всяком случае, не сейчас. Но теперь мне было невероятно сложно остановиться и не попытаться узнать чуть больше о собственном происхождении.

– Кто он – мой настоящий отец? – вырвалось у меня почти помимо воли. Наверное, если бы не странное место, в котором мы оказались, не этот шалаш из еловых ветвей, не это потрескивание крохотного магического костерка, я бы не затронул столь опасную тему. Но ситуация сложилась таким образом, что откровенный разговор стал почти неизбежным. К тому же, судя по началу, наше путешествие будет более чем рискованным, и, если с Минни что-то случится, узнать правду мне будет просто-напросто не у кого. Не у Максимилиана же спрашивать!

Минни приподнялась на локте и посмотрела на меня. В неверном свете костерка её лицо было удивительно красивым, каким-то нездешним, почти нереальным.

– Ты уверен, что действительно хочешь это знать, Каспер? – неожиданно ровным голосом поинтересовалась монахиня. – Прежде чем получить ответ, хорошо подумай: