Повелитель теней. Том 4 - А. Никл

моя хвост красивый! Шей длинный! Зуба острые! Я — самый красивый Крабогном мира! Хотеть крыса в карман? — в дополнение к крыльям он отрастил себе хвост, смахивающий на перекошенного удава, и кривую драконью голову на тонкой шейке. Из-за всех этих метаморфоз он стал непохож на себя. Впрочем, дракона он тоже не напоминал, даже отдалённо.

Воцарилась тишина. Кто-то робко, словно бы сильно сомневаясь, произнёс:

— Ну, вроде тоже лапочка…

Остальные студенты будто только этого и ждали. Сразу со всех сторон возбуждённо затараторили:

— Такой обаяшка…

— Это щенок или котёнок?

— А его можно потискать?

— Ой, какие чудные клешни!

Пока его обсуждали, Крабогном втихаря достал откуда-то пузырёк с чернилами и швырнул его в Дракошу. По белоснежной чешуе расплылось синее пятно. Дракоша ощерился, обнажил острые когти и ударил Крабогнома по панцирю. Ну ладно, хватит на сегодня цирка! Разозлившись, я взял Крабогнома и Дракошу за шкирки и встряхнул их, предотвращая драку. Студенты посмотрели на меня как на какого-то изверга — ну да, ну да, как я мог так сурово обращаться с лапочкой и обаяшкой! Проигнорировав всеобщее осуждение, я оттащил своих новоявленных фамилиаров в общежитие и сделал им выволочку.

Тирада моя была долгой и эмоциональной.

—…без спроса, как дураки, да чтоб вы в Изнанку провалились! — выдохнув, я сердито уставился на Крабогнома и Дракошу, которые склонили головы и старательно делали вид, что раскаялись. — Ещё раз такое учудите, я отправлю вас в деревню, к Лере и Вере. Будете огороды старикам копать! И никаких проказ! Никакого веселья! Никаких крыс! Понял? — я повернулся к Крабогному, а потом перевёл взгляд на Дракошу. — А с тобой я вообще разговаривать не буду! И прикажу тебе ходить невидимым вечно!

Эти два ходячих несчастья дружно протянули:

— Прости, папа.

— Простите, великан-хозяин-друг!

— На первый раз прощаю. А теперь держитесь незаметно и не отсвечиваете, понятно? — приказал я. — Будем надеяться, что скоро появится новость поинтереснее и про вас постепенно забудут.

Как там говорят? Будьте поосторожнее со своими желаниями?

Я спустился в главное фойе, где мы договорились встретиться с ребятами. Они жаждали объяснений. От Кристины уже пришло гневное сообщение: «Ты скрывал фамилиаров⁈»

— Ломоносов, ты в своём репертуаре! — возмутилась Кристина, когда я подошёл к переминающимся с ноги на ногу ребятам. — Два! Два фамилиара! И ты молчал⁈

— Откуда ты достал дракона? — поинтересовался практичный Саша. — Там можно достать ещё одного?

— Дракон прям как сказочный. Волшебный, — очарованно протянул Егор. — Но мне больше нравится краб. Он забавный.

Хлопнула входная дверь, и в фойе внезапно повисла мёртвая тишина. Взгляды всех студентов были направлены на Дмитрия Нахимова, которого сопровождали четверо полицейских. Он улыбнулся, посмотрел мне в глаза и произнёс:

— Кристина Безликая, вы арестованы!

Глава 5

День назад, Карасунский район, улица Августовская.

На Августовской улице стоял дом, который и домом-то можно было назвать с натяжкой. Крышу давно снесло ветром, а в окнах не только стёкол не было, но и рам — в красных кирпичных стенах зияли чёрные провалы оконных проёмов, словно распахнутые пасти диковинных монстров. Огород был заброшен и порос высоченным бурьяном, а деревянный забор — сломан и поломан на дрова, во дворе ещё лежали обугленные доски, когда-то покрашенные зелёной краской. Этот дом ненавидели все жители района — его жилец не давал им спокойной жизни.

Звали его Аркадием Безликим, для друзей — Аркаша. За всю свою жизнь он работал всего три года, остальное время — сидел на шеях своих жён и пил по-чёрному. Конечно, женщин он находил себе под стать, но те хотя бы пытались шевелиться — ходили по шабашкам, подрабатывали уборщицами, огороды соседям копали. Собственно, жёны и держали Аркашу на плаву. Одна из них даже родила ему дочь. Говорили, что очень красивая девушка выросла, с необычной внешностью — фиалковыми глазами и розовыми волосами. Правда, никто из соседей её уже лет пять как не видел — девочку забрали в детдом, когда её мать умерла.

В общем, пока были жёны, Аркашу ещё можно было терпеть. Однако годам к сорока он допился до такого состояния, что ни одна женщина, даже такая же алкоголичка, на него не посмотрела бы. И вот тогда Аркаша окончательно покатился по наклонной. Каждый день в его доме собирались шумные гулянки — к нему стекались забулдыги со всего района. Кричали по ночам, пели песни, жгли костры, шныряли по соседским огородам — выискивали огурчики-помидорчики на закусь. Сегодняшняя ночь ничем не отличалась от предыдущих — в полуразрушенном доме кутили шестеро алкашей. У них был праздник — наконец-то созрело вино из ворованного винограда! Они его сделали в пластиковых бутылках из-под пива, которые нашли на помойке.

— Ну, будем! — поднял одноразовый стаканчик Кривой. — Чтоб у нас всё было и ничего за это не было!

— Будем, — согласился Аркаша.

Они выпили, занюхнули корочкой хлеба и снова наполнили стаканчики. Косой затянул заунывную пиратскую песню.

— Аркаша! — донеслось с улицы.

Хозяин проклятого дома с трудом поднялся и поплёлся на улицу. Там стоял его возмущённый сосед.

— Что? — промямлил Аркаша.

— Ночь на дворе, вот что! Ведите себя тише! — прорычал сосед и погрозил кулаком, но с трудом удержался от членовредительства. — Эх! Тебя же если убить, то придётся сидеть как за нормального человека! Чтобы ты сгинул, урод! У меня из-за ваших попоек ребёнок вторую ночь не спит!

— Вызывай полицию, — посоветовал Аркаша и поковылял обратно, в дом. Он чувствовал свою безнаказанность, так как понимал, что полицейские не захотят с ним связываться. Посадить его не за что, а в обезьяннике он просто будет занимать место и вонять.

— Кто это был? — полюбопытствовал Косой.

— Да так, дурак один, — отмахнулся Аркаша. — Наливай!

Но спокойно отдохнуть им не дали — буквально через полчаса во дворе раздались чьи-то шаги. Аркаша и рта не успел открыть, как в дом вошёл высокий человек в широкой куртке и накинутым на голову капюшоном. Его лица нельзя было рассмотреть. Незнакомец дёрнул рукой, и собутыльники Аркаши рухнули на грязный пол без сознания.

— Эй, ты кто такой⁈ — проорал Аркаша и подскочил как ужаленный. — Я полицию вызову!

— Неужели у тебя есть телефон? — хмыкнул незнакомец, заткнул Аркашу заклинанием и обошёл дом. — Как ты здесь вообще живёшь? Тут бы и собака дворовая обтошнилась. Какая же мерзость… Не верится, что я действительно разговариваю с подобным отбросом. Вообще-то таких нужно отстреливать, но… — он приблизился к Аркаше и с деланным сожалением вздохнул. — Но сегодня у меня к тебе предложение. Хочешь остаток жизни провести в тёплом и чистом помещении, где тебя будут сытно кормить? Бесплатная одежда, развлечения, спортзал… Почти как пятизвёздочная гостиница.

Аркаша отрицательно покачал головой — ему нравилась его жизнь, — но в то же мгновение незнакомец щёлкнул пальцами и тело Аркаши пронзила невыносимая боль. Он взвыл, случайно прикусив язык до крови.

— Так что, ты не передумал, червяк? — переспросил незнакомец.

Аркаша кивнул.

— Отлично. А теперь к сути… — незнакомец вытащил фотографию красивой розоволосой девушки. — Узнаёшь? Твоя дочь. Завтра ты придёшь с повинной в полицию и признаешься, что распространяешь наркотические вещества, которые производит твоя дочь. Конечно же, заправляет всем она. Спаивает и бьёт бедного отца… Какая мерзкая девчонка. Последней каплей для тебя стало то, что она убила твоих дружков, — незнакомец дёрнул рукой, и шеи Аркашиных собутыльников громко хрустнули. — Да уж, не повезло тебе с дочерью…

* * *

Дмитрий Нахимов скривился в злобной гримасе — он специально стоял спиной к студентам и директору, чтобы его физиономию никто не видел. Виктор Викторович разговаривал с его шестёрками — они оттеснили его и не позволяли подойти. Смешно. Директор Академии — охотник с бриллиантовым когтем, он мог бы их размазать тонким слоем по стеночке. Но должность и толпа любопытных его останавливали, хоть я и чувствовал исходящие от него волны гнева. Он что-то втолковывал зарвавшимся солдатикам и делал это даже вполне вежливо.

По фойе разносились возбуждённые шепотки — студенты уже начали обсуждать новую сплетню. Безликую арестовали! Она кого-то убила? Ограбила? Все эти детали мой мозг улавливал за доли секунды — и это помогало мне остаться в сознании и никого не убить. Если я сорвусь, это используют против меня. Нужно действовать хитрее. Нахимов всё так же смотрел на меня с яростным торжеством, с жадностью бегая глазками по моему