ЭнергоМорф I. Неофит Ци. - Максим Балашов
Народ, судя по намёкам в тексте, был недоволен своим правителем. Соседний Савур, чувствуя слабость центральной власти, постоянно устраивал провокации и набеги на границах. Да и сами провинции то и дело сражались друг с другом за влияние и земли, а император предпочитал закрывать на это глаза, считая, что пусть лучше народ будет занят междоусобицами, чем обратит свой гнев на трон. И всё это Красу удалось найти лишь в одном-единственном, тщательно спрятанном фолианте. В остальных, отпечатанных на официальных станках и украшенных гербовой печатью двора, самодержец восхвалялся как мудрый, сильный и несгибаемый правитель. Пропаганда в чистом виде.
«Ничего не меняется в человеческом обществе, на какую планету ни посмотри», — с горькой иронией подумал он.
Досконально запоминать всех советников и придворных слуг не имело смысла — император менял их, как перчатки. Закрыв последнюю книгу, Лао мысленно сверился с внутренним ощущением времени и понял, что пора двигаться на ужин.
«Думаю, на сегодня с меня хватит этой тягомотины», — мысленно вздохнул Лао. Он аккуратно разложил книги по местам, потушил свечу, оставив за собой лишь запах горящего воска и старых страниц, и побрёл обратно к архивариусу.
— Ну, молодой человек, что узнал? Что понял? — спросил Тушу, не отрываясь от древнего, на вид, свитка.
— Как раз почти ничего не понял, — с искренним недоумением ответил Крас. — За что вы меня, собственно, наказали?
— Разве это было наказание? — учитель поднял брови, делая крайне изумлённое лицо.
— Да все книги, прочтённые мной, будто вышли из-под одной и той же руки! — воскликнул Лао. — Только предложения местами переставлены, да слова заменены. Единственная стоящая вещь была в самом конце — тонкая, рукописная тетрадь, больше похожая на чей-то личный дневник.
— Ну вот видишь, — усмехнулся Тушу. — А ты говоришь — наказание. Этим упражнением я как раз и проверял твою внимательность и умение отделять зёрна от плевел. Она, конечно, тебя подвела, но, учитывая, что ты видишь наши фолианты впервые, я это прощаю.
— В чём же я промахнулся, мастер? — заинтересовался Лао.
— Если бы ты посмотрел на книги повнимательнее, то заметил бы, что они не просто похожи — там есть пара полностью идентичных томов, только изданных в разные годы и с разными обложками, — с насмешливым покачиванием головы пояснил учитель. — Тебе необходимо развивать не только скорость чтения, но и наблюдательность и логическое мышление. Чем я, впрочем, доволен, так это тем, что в итоге ты всё же нашёл ту самую жемчужину в куче словесного мусора. Да, кстати, этот самый «дневник» был написан моей собственной рукой.
— Откуда у вас настолько детальные познания в современной политике? — удивился Крас. — Как я понимаю, вы почти не покидаете пределы храмового комплекса.
— Всё верно, — кивнул Тушу. — Но тут частенько бывает Ши Вейж, а его по уши затянули в грязные придворные интриги. Да и старые ученики, друзья иногда навещают — делятся новостями, своими оценками, ну и конечно же почтовые голуби и ментальные сообщения. Давай вернёмся к твоим успехам. Сколько успел прочитать по истории, прежде чем наткнулся на нужное?
— Всё, — с неподдельной гордостью ответил Лао.
— Да ладно, врёшь, — не поверил архивариус. — Даже мне, при всей моей скорости, на это понадобилось бы пару дней, если не больше. Сколько же ты успел хотя бы разобрать и понять?
— Тоже всё, — повторил Крас, уже наслаждаясь эффектом.
— Брехун, — фыркнул Тушу, но в его глазах загорелся живой интерес. — Ну тогда скажи-ка мне, кто правил в шестнадцатом веке с десятого по двенадцатый год?
— Император Жи Лун, прозванный «Молчаливым Тигром», — не моргнув глазом, выдал Лао.
— Верно, — кивнул учитель, скрывая удивление. — А в девятнадцатом веке — с четырнадцатого года по двадцатый?
— Никто, — так же быстро ответил Крас. — Это единственный за всю историю случай «Пустого трона». Правитель того времени, Цзян Хуан, был параноиком, как и нынешний. Он спрятал всех своих детей и перебил тех, кто знал об их местонахождении. Как бы иронично это ни звучало, в итоге его же и предали. А умирая, он не назвал преемника. В стране на несколько лет воцарился хаос, пока в дальней провинции не отыскали одного из его сыновей, прятавшегося под видом простого монаха.
От услышанного глаза Тушу широко распахнулись, и в них вспыхнул неподдельный восторг, смешанный с изумлением.
— Ну ты даёшь! — воскликнул он. — Ты ещё и всё это запомнил⁈
— Вы же в курсе, что я обладаю повышенной «обучаемостью»? — пожал плечами Крас, стараясь сохранять скромный вид, хотя внутри ликовал. — Я практически всё запоминаю с одного взгляда. Мне достаточно мельком пробежать глазами по странице, чтобы не только запомнить, но и потом дословно пересказать. Так что эти несколько часов были, пожалуй, самыми скучными в моей жизни. Теперь нужно бы научиться ещё и стирать из головы ненужный хлам.
— Не переживай, и этому когда-нибудь научишься, — заверил его архивариус, всё ещё качая головой от удивления. — Ладно, на сегодня занятия окончены. Тебе пора на ужин, а мне — на свои стариковские размышления. Увидимся завтра. До свидания, Лао.
— До встречи, учитель.
«Вот старый пердун! — мысленно усмехнулся Крас, выходя из библиотеки. — И почему мне вечно такие попадаются? Заставил хернёй маятся. Проверял, говорил! Хотя… и сам я тоже хорош — мог бы сразу расспросить поподробнее, зачем это всё нужно. И он прав — на сами книги стоило обратить внимание, а не просто глотать текст. А я, как упрямый баран, упёрся и долбился лбом в новые ворота, пока не сломал. Радует хоть то, что разобрался с техникой разгона энергии. Но голод так и не отступил — нужно торопиться».
Дойдя до столовой, он увидел, что Ли уже поужинал и терпеливо дожидался его у входа. Не особо церемонясь, Крас буквально за минуту затолкал в себя всю порцию, и друзья почти бегом двинулись к своей комнате — на вечерний «сеанс» по сливу энергии.
— Лао, — не выдержав, спросил Ли по дороге, — почему архивариус забрал тебя к себе на весь день? У него что, так много работы по уборке? И вид у
