4ert13 - Воспоминания Мерлина, или Привет, Хогвартс!

— Я думаю да. Опытный менталист это смог бы сделать.

— Хорошо. А пока… — невидимый занавес обрушился, и Дамблдор продолжил: — А пока Гарри, нам придется сосредоточится на защите твоего разума.

— Но как? Я очень долго строю эту защиту. Стоило случайно ей ослабнуть и вот… может проще меня изолировать? Я не хочу, чтобы из–за меня страдали другие люди.

— Пока ты практиковал стандартную защиту: блок. Я надеялся, что этого будет достаточно. Теперь перейдем к другим методам, для чего нам потребуется упорядочить твои мысли и сознание. Начнем, как только ребята удалятся. Плюс, тебе придется контролировать свои эмоции и переживания. Темный Лорд обожает страх, ненависть, злость. Когда ты будешь чуствовать это, ты будешь открыт. Но обратная ситуация с хорошими эмоциями и чувствами, особенно вызванными такими вещами как дружба или любовь. Это ему чуждо, и режет не хуже любого ножа.

Это же время, где–то в резиденции Волдеморта.

Темный Лорд поневоле дернул головой, ударившись затылком о свой импровизированный «трон», и потер щеку. Главное, он наконец понял, что имеет связь с Поттером. Нужно будет еще пару раз попробовать пробиться к нему в голову, а затем — кто знает… умертвить Дамблдора, заставить мальчишку спрыгнуть со скалы или метлы… Дела начинали налаживаться! Лишь через несколько дней он выяснил, что поспешил с выводами — пробить защиту Поттера ему больше не удавалось. Но это было уже после рождества. А пока он отмечал его по своему — смерть мужа Белатриссы Лестрейндж в Азкабане давала ему полную власть над ней без каких–либо неудовольствий со стороны прочих слуг. А в конце концов от рабски преданной служанки с манией обожания можно получить даже больше, чем от развлечений с беспомощными жертвами, которыми он раньше увлекался.

Хогвартс

Дальше обошлось без происшествий. Рождество встречали в поредевшем составе — Невилл, Симус и Дин разъехались по домам, как и большая часть студентов. Осталось несколько старшекурсников, да несколько малышей. Всего не более тридцати человек — правда, это считая нас троих с Дафной и преподавателями. Кстати, на внезапный отъезд близнецов Уизли очень обиделась Амбридж — только–только они ей нюхлера ночью в кабинет подсунули и их кто–то в соседнем коридоре засек, а тут такой облом. Огромный замок опустел, и больше ей никто не попадался. Теперь в пустых коридорах бледно мерцали факелы, под аккомпанемент ветра, с легким свистом врывающегося через щели в оконных рамах. Крыши и стены волшебной школы укутали снеговые шапки, кое–где свисали сосульки. В главном зале стояли огромные ели, украшенные игрушками, кое–где в других частях замка тоже висели украшения, а в гостиных стояли праздничные деревья. Дух зимнего праздника чувствовался во всем.

Рождественское утро выдалось на редкость снежным — когда я проснулся, за окном во всю свирепствовала вьюга. Да, проснулся я весьма специфически. На этот раз меня разбудил не кот, а Гермиона. Девушка пришла к нам, уселась на край кровати, и «достучалась» до сознания. А зря — такой сон хороший был. Так что я разлепил глаза и уставился на девушку, которая улыбнулась — а когда она улыбается не улыбнутся в ответ просто невозможно. Взлохматив мне волосы на голове и чмокнув в щеку, она поднялась и достала два презента в зеленой и синей упаковках.

— Сони подъем. Через двадцать минут завтрак в главном зале. И с Рождеством вас! — Гермиона развернулась, и театрально взмахнув мантией, исчезла из виду. Каблуки ее туфель звонко отбили каждую ступеньку.

— Утро хмурое.

— Утро хмурым не бывает. Если ты не мистер хмур — Отшутился я. — Эй Гарри, не грусти, а то кое–что не будет расти! — я скатился с кровати, укорачиваясь от подушки.

— Да ну тебя. И так все плохо, еще и поспать не дали.

— Гарри ау! Сегодня рождество! — я подошел и помахал рукой у него перед носом.

— И что?

Я вздохнул, мысленно вознес молитвы всем известным богам, и немного подумал: — Так. Все из–за того видения? Вы же разговаривали с Дамблдором на эту тему?

— Ну да. Всего–то и делов, что у тебя связь с самим Темным Лордом, и он в любой момент может залезть тебе в голову и начать тобой управлять. Убивать твоими руками дорогих тебе людей.

— И что теперь? Застрелиться во имя великой цели? Да пошел этот лорд со всеми своими последователями и выходками. В Аду я его видал. Сам себе это скажи. А лучше, если уж так хочешь решить проблему — найди способ устроить ему засаду как ломанется в твое сознание. Он ломанется и нарвется. Твое сознание — твои правила. Убей его там, когда придет, и возрадуйся. Победишь «Великого и Ужасного» силой мысли.

— Легко сказать. Хотя Дамблдор как раз про это и говорил — сделать защиту сознания своего рода ловушкой.

— Ну вот, я прав. И вообще, хватит раскисать. Ты мужик или Кю?

— Кто? — Гарри изумленно уставился на меня. Я же не знал, как объяснить это слово из киношедевра.

— Или баба кисейная? Соберись и дерись!

— Вот сейчас встану, и надеру тебе уши.

— на том и Аминь!

— Иди к черту.

— Тебе того же — усмехнулся я, отправляясь в душ. Пора устроить себе каникулы, что–то мы уработались совсем. И растрясти этого драматурга. Ох, если бы я знал, что мы будем делать…

Подарки на рождество от друзей были замечательными, надеюсь и остальным мои пришлись по вкусу. Дальше по программе у нас шел рождественский завтрак, который проходил за общим для всех столом. За оным Гарри с Дафной обменивались взглядами настолько активно, что не заметить этого мог разве что слепой. Правда, многие отнесли это к неприязни Слизерина с Гриффиндором, оказавшихся за одним столом — ну почти все. Не считая нас с Гермионой, Дамблдора, Минерву со Снейпом, задумчиво рассматривающих эту парочку, севшую друг на против друга, и Хагрида. Кстати, вот очень хорошо, что великана мы смогли заставить поклясться и заречься не говорить ничего и никому. А то пошло бы — поехало. Он же человек добрый, душевный, и наивный. Все бы всё знали… Опасения у меня вызывал только один тип. Несмотря на то, что Теодор Нотт был не самым плохим студентом и судя по ауре — человеком, что–то вот меня беспокоило. Стоило начать думать, что именно — и меня тут же отвлекла Гермиона, вклинившись по мысленной связи и начав о чем–то разговор.

Какое рождество без снежков? Я и Гарри превратили обычную прогулку в снежную баталию, к которой постепенно присоединялись остальные студенты. Похоже, мы скоро сделаем это традицией замка. Наигравшись. Нагулявшись, надышавшись и промокнув до последней нитки, мы расположились в гостиной нашего факультета. Нас поддерживали ящик сливочного пива, помадки, печенье. Я нашел еще эль и медовуху неплохого качества — во время нашей последней вылазки в Хогсмид взял по несколько бутылок, в придачу в красному вину. Зачем, если мы не пьем так–то (Да да, я в курсе мутагенного воздействия алкоголя на растущий организм и бла–бла–бла, что верно лишь отчасти: вопрос в дозе и в качестве напитка, и прочих коэффициентов и условий)? Ну, чтоб было! Правда долго посиделки не задались — Гарри слинял к Дафне. Остальных студентов нашего факультета вообще не осталось. Наверное, так повлияла последняя статья про Гарри и Дамблдора. Или ответная, про маразм Амбридж. А может я вообще фантазирую. И люди просто–напросто решили провести рождество дома. Но раз уж тут никого не было, у нас были законные несколько часов наедине друг с другом…

Портрет с характерным звуком открылся, послышались шаги. Мы резво отскочили друг от друга на чистом автомате… ну как — одним махом приняли положение сидя из «полулежа», чуть отстранились и принялись целенаправленно поправлять одежду прежде, чем опомнились — войти мог только Гарри или… или декан факультета. В любом случае нервный порыв прошел, и мы, выдохнув, откинулись на спинку дивана. Я указал Гермионе на пару расстегнутых в разных местах рубашки пуговиц, а сам обернулся.

— Гарри, ты же вроде шел куда–то? Что же вернулся так быстро?

— Да так, я решил продлить нам праздник, но раз вы настолько заняты друг другом…

Подушка с шелестом рассекла воздух и не долетела до гари каких–то полметра, зацепив что–то в воздухе. Мантия–невидимка сползла, и нашему взору открылась Дафна, пытающаяся скрыть хихиканье.

— Эм… вы решили официально засвидетельствовать свой союз перед слугами темного маразматика с манией величия?

Гарри уже дошел до дивана, и подзатыльник картой мародеров ему практически удался. Практически — он промахнулся и задел лишь волосы у меня на макушке: — Я искренне надеюсь, что учел все. Но согласись, оставлять такую девушку в обществе слизеринцев — это подло. Я учел все, что только мог.

— Да — поддержала Дафна — за что я ему благодарна. Вам за заботу я тоже благодарна, но кто не рискует, тот не пьет шампанское.