Марти Стьюшный Аддамс в Хогвартсе - Василий "Woolfo" Мана-мана
Каркаров, побагровев от напряжения, шагнул к Кубку. Его чёрные глаза сверкнули, когда он вынул три пергамента. Он читал имена медленно, будто пробуя их на вкус.
— От Дурмстранга… Виктор Крам!
Виктор, невозмутимый и собранный, кивнул — будто заранее знал, что это произойдёт.
— Антон Петров!
Высокий блондин с холодными серыми глазами едва заметно улыбнулся. Его пальцы сжались в кулаки — он ждал этого момента.
— И наконец… София Загребина!
Девушка с косой цвета воронова крыла вскинула голову. В её взгляде читалась решимость — она не собиралась проигрывать.
Каркаров бросил на Дамблдора многозначительный взгляд, но промолчал. Его губы дрогнули в усмешке — он явно считал, что его чемпионы сильнее.
Мадам Максим, величественная и невозмутимая, плавно подошла к Кубку. Её длинные пальцы с перстнями легко подхватили оставшиеся висеть в воздухе три последних листа пергамента. Она читала имена с лёгким акцентом, растягивая гласные.
— От Шармбатона… Флёр Делакур!
Флёр, вспыхнула от гордости. Её глаза сияли, а вокруг неё будто разливалось тёплое сияние.
— Луиза Борегар!
Стройная брюнетка с пронзительным взглядом кивнула. Её движения были точными, как у хищной кошки.
— И… Элен Мартен!
Элен, невысокая и хрупкая на вид, но с железной волей, скрестила руки на груди. Она не улыбалась — она уже просчитывала стратегию.
Мадам Максим удовлетворённо кивнула.
— Мои ученики готовы к испытаниям.
Когда все имена были названы, в зале поднялся гул. Больше всех шумели слизеринцы — ведь мы втроём учились именно на этом факультете. Они хлопали, свистели и выкрикивали наши имена, забыв на время что являются гордыми представителями старинных родов. Подростки будто уже праздновали победу нашего дома.
Гриффиндорцы же смотрели на нас с недоумением и даже завистью. Некоторые перешёптывались.
— Как так? Три от Слизерина? Это несправедливо!
Пуффендуйцы и когтевранцы обменивались настороженными взглядами — они чувствовали: что‑то здесь не так.
Каркаров снова возмутился.
— Это абсурд! Три участника от одной школы? Кубок никогда не допускал такого!
Дамблдор поднял руку.
— Кубок Огня не ошибается. Если он выбрал троих — значит, такова его воля. Правила не запрещают этого, они лишь говорят о «победителе от каждой школы». Кто сказал, что победитель должен быть один?
Мадам Максим задумчиво погладила подбородок.
— Возможно, это новый этап Турнира. Испытания должны стать сложнее, но и слава будет — значимее.
Когда мы с друзьями отошли в сторону, Гермиона прошипела.
— Пагсли, это ты подстроил? Почему Кубок выбрал нас?
Я пожал плечами.
— Может, потому, что мы действительно достойны этого?
Невилл сглотнул.
— Или потому, что ты что‑то сделал с записками…
Я не ответил. Кубок Огня горел ярче, чем прежде. И в его пламени мне чудились тени прошлых чемпионов — тех, кто не вернулся.
Турнир только начался. В моем же кармане тихо звякнула монета лепрекона. Она всё ещё ждала своего часа. А в глубине замка, в забытом коридоре, картина с колодцем тихо мерцала, будто наблюдая. Её вода поднялась ещё выше.
54-я глава
Празднование на Слизерине вышло… своеобразным.
Гостиная факультета, обычно сдержанная и холодная, гудела как разворошённый улей. Зелёные знамёна трепетали под потолком, а в каминах вспыхивали изумрудные огни — кто‑то из старшекурсников явно добавил в дрова драконьей чешуи.
Мы с Невиллом и Гермионой сидели в центре внимания. Нас хлопали по плечам, предлагали тост за тостом (в основном — за счёт чужих запасов из кладовки), а кто‑то даже попытался пристроитьнад нашимиголовами самодельныекороны.
— Ну что, чемпионы?
Протянул Блейз Забини, поднимая бокал с тыквенным соком (он был слишком осторожен, чтобы пить что‑то крепкое, чтобы не нарваться на решившего навестить нас декана).
— Теперьвы — лицо факультета. Не посрамите нас.
Гермиона фыркнула.
— Лицо? Скорее — мишень. Вы видели, как на нас смотрели гриффиндорцы?
— А мне нравится.
Улыбнулся я, откидываясь в кресле.
— Пусть завидуют.
Невилл нервно теребил край мантии.
— Но мы же не готовы… Это серьёзно.
— Вот именно.
Кивнул я.
— Поэтому будем готовиться. Но уже завтра.
В углу, скрестив руки, стоял Драко Малфой. Его лицо выражало смесь раздражения и обиды.
— Ты даже не предложил мне попробовать.
Бросил он, подходя ближе.
— Мог бы и меня втянуть в это.
Я пожал плечами.
— Это не игра, Драко. Я не выбирал, кто будет участвовать. Кубок решил.
— Кубок.
Фыркнул он.
— Или ты?
Я не стал отвечать. Пусть думает что хочет. В конце концов, он сам не проявил инициативы — а я не собирался уговаривать. После первого испытания до него дойдет, что он один у родителей и перестанет дуться на меня.
Почти через месяц после отбора чемпионов всех участников собрали на краю Запретного леса у края воздвигнутого стадиона. Там, под охраной профессоров, стоял небольшой шатёр с вышитыми на полотнищах гербами трёх школ.
Людовик Бэгмен, сияя широкой улыбкой распахнул полог палатки и пригласил нас девятерых войти внутрь. За нами последовали сопровождающие от трех школ — профессор Снейп от Хогвартса, скрывающийся за чужой личиной мужчина от Дурмстранга, и мадам Легран, заместитель директораШармбатона. Все они внимательно наблюдали за происходящим, сохраняя сдержанные, почти непроницаемые выражения лиц.
Из‑за того, что нас было явно больше, чем предполагалось, директорам понадобился дополнительный пригляд. Хотя я лично не был знаком с представителем Дурмстранга, я уже кое‑что о нём знал. Его маскировкане моглаустоять передмоим взглядом— даже мантия‑невидимкане скрывала правды. Сквозь грим и наложенную иллюзию угадывались черты якобы мёртвого Барти Крауча‑младшего.
Теперь он выступал под именем профессора Виктора Зарнова — декана Дурмстрангского факультета боевой магии. Легенда гласила, что Зарнов — потомок старинного балканского рода, долгие годы живший в уединении и лишь недавно согласившийся преподавать. Но я видел сквозь эту ширму: холодные серые глаза, чуть изогнутая линия рта, характерный наклон головы — всё выдавало Барти.
Видимо, отец смог не только спасти сына, но и пристроить на тёплое местечко в другой стране. А ведь, зная, по чьей вине тот попал в тюрьму, было сложно поверить, что теперь они действовали сообща. И даже при том, что Грозный
