Отдельный 31-й пехотный (СИ) - Виталий Абанов

— А что я сразу? — откликается валькирия: — сюда идем, Владимир Григорьевич, дальше по улице, у церкви там Штабную и расположили.

Штабную и вправду расположили у самой церкви, Уездный был не так уж и велик, да и не городок это, а так, село, только большое. У церкви же стоял большой, двухэтажный дом, облицованный снаружи досками, украшенный резными ставнями и белой крышей. У дверей дома стоял караульный в форме лейб-гвардии, придерживая винтовку с примкнутым штыком у ноги. Глядя на то, как он вытянулся при виде нас и козырнул — я невольно окинул себя взглядом. Да, вот раньше мой вид у меня сомнений не вызывал, а сейчас… шинель с чужого плеча, да и мундир не мой. Ни петлиц, ни эполетов, на ремне — ни сабли, ни кобуры. Выгляжу как гражданский вахлак, который где-то себе шинельку раздобыл. Фуражка — и та старая, повидавшая виды. Впрочем, учитывая, что обычная одежда на мне рвется, когда сражаюсь, а сражаться за последнее время пришлось немало — оно и понятно. На такого как я одежды не напасешься. Интересно, сколько тут комплект «мундир-шинель-сапоги-фуражка» стоит и должен ли я из собственных денег все это восстанавливать или все-таки за казенный?

— Проходите. Вас ожидают — говорит нам караульный в своей чистенькой и наглаженной форме, медные пуговицы сияют на солнце, начищенный орел на кивере — едва не слепит глаза отражением. Хромовые сапоги, в которые можно глядится как в зеркало, и я уверен — забери сейчас у него винтовку, отведи затвор назад и загляни в ствол на просвет — ни единого пятнышка не найдешь. Рядом с ним становится немного стыдно за свой внешний вид.

— Спасибо. — открываю дверь. За дверью — большая комната, сразу же стоят несколько лавочек, на которых сложена одежда, чуть дальше — стол, за столом сидят люди. Много людей. Я узнаю и форму лейб-гвардии и мундиры валькирий и кто-то еще тут, не знаю кто, но мундиры у них — темно-синего цвета, темней чем у валькирий, едва ли не черные. Кто-то сидит, кто-то суетиться, кто-то бегает взад и вперед с какими-то бумагами и картами. В воздухе висит гул от голосов.

— О! Володя проснулся! — раздается возглас и ко мне подходит гусар Леоне фон Келлер, как всегда бодрый и как всегда — немного навеселе: — Бонжур, сударь! Вас там наверху господа из штаба к себе звать изволили. — говорит он громко, наклоняется ко мне и подмигивает.

— А что, никак вы с Марией Сергевной помирились? — шепотом спрашивает он на ухо: — ух ты и везунчик, Уваров! Она же у нас kapitale Frau!

— Клевета — тут же отрицаю я: — знать ничего не знаю.

— А тут и доказывать ничего не надо — прищуривается гусар и отбирает у меня термос с кофе, споро отворачивает крышку и вдыхает поднимающийся пар: — с коньяком? Это, брат, дело! Все-таки Пахом у тебя… молоток мужик. Вот сколько раз просил его мне продать… он же не армейский, он же из крепостных твоих. Эх… — он прикладывается напрямую к горлышку термоса, обжигается, шипит что-то нечленораздельное и вытирает рот рукой.

— Горячо, осторожно — запоздало предупреждаю его я, он отмахивается, переворачивает крышку-чашку, наливает туда кофе и отхлебывает оттуда. Расплывается в улыбке.

— Вот за что я тебя люблю, Володенька — говорит он и задумывается: — а я вообще — люблю тебя, Уваров?

— Еще как любишь — отвечаю я: — термос не потеряй. Он на кухне взят, казенный.

— О! Ты мне кофе оставляешь! Ступай наверх, тебя сам старик Муравьев дожидается. Впечатлил ты его. Да что его — меня впечатлил… правда не подвигами на поле боя, я ж так и знал, что ты всех спасешь. Ты меня впечатлил подвигами после боя. Ночными подвигами. Подвигом. Геракл! Такой подвиг — это тебе не с медведем…

— Леоне фон Келлер! — не выдерживает валькирия за моим плечом: — как не стыдно!

— И госпожа валькирия Цветкова с тобой. — хмыкает гусар: — рад видеть в здравии. А где эта твоя, которая мастерица по «сунь-вынь»?

— «Север-Юг»! — поправляет его валькирия, но гусар только ухмыляется. Нравится ему валькирий смущать.

— Вижу вам не скучно вдвоем — замечаю я: — Цветкова, ты со мной?

— Я тут, вашблагородие! — валькирия бросает гневный взгляд на гусара, но тому, как с гуся вода, он наслаждается кофе. Закрадывается подозрение насчет пропорции коньяка в нем, но ведь кашу маслом не испортишь?

Кивнув на прощание довольному как кот у которого наступила масленица гусару, мы с валькирией поднимаемся вверх по деревянной лестнице, ступеньки скрипят под ногами. Наверху — небольшая площадка и две двери. Толкаю первую попавшуюся и вижу сидящих за столом офицеров.

— Гвардии лейтенант Уваров по вашему приказанию прибыл! — выталкиваю я из себя привычную формулу.

— Уваров! — поднимает на меня взгляд Сиятельный Князь Муравьев: — вот он, наш герой! Проходи, проходи! Ну-ка, дай на тебя взглянуть… — он встает из-за стола и быстрым шагом приближается ко мне хватает за плечи и всматривается в лицо.

— Герой! — улыбается он и внезапно обнимает меня, хлопает по спине: — браво, гвардии лейтенант! На орден заслужил вчера, не меньше Анны! Такое выдать… сам Император заметить должен! Ну-ка… не ранен? Цел?

— Так точно Ваше Сиятельство! — отвечаю я, как и положено по Уставу. Князь только рукой машет.

— Полноте вам, голубчик — говорит он: — давайте без чинов. Проходите, присаживайтесь за стол.

— В самом деле, садитесь Владимир Григорьевич — добавляет генерал Троицкий, который сидит за столом рядом с Мещерской. Полковник выглядит как всегда — твердая линия скул, трубка, зажатая в правой руке, китель, накинутый поверх рубашки с закатанными рукавами и если бы не легкий румянец на щеках — ничего бы не выдавало в ней событий прошлой ночи. Глядя на нее, я вдруг почувствовал прилив крови к собственному лицу. Я краснею? Вот же черт, впечатлительный молодой организм.

— Не стоит так скромничать — гудит Сиятельный Князь Муравьев: — Высший Родовой Дар это конечно хорошо, но не даром единым. Видел я как ты на своем фланге рубился, славный был бой. Но, конечно все тут заслужили по ордену, и я лично прослежу чтобы награда нашла героев. Счет на минуты шел, чувствовал я что Легион Тьмы близко, но успели-таки.

— Клянусь я думал, что нам конец — ухмыляется генерал Троицкий: — будто и в самом деле в глаза Генералу Преисподней заглянул. Старею видимо…

— Если бы Генерал Преисподней успел бы на Прорыв — не сидели бы мы с вами тут — говорит князь Муравьев и садится на свой стул, откидывается на спинку и закрывает глаза: — смертным не преодолеть бессмертных демонов.

— С этим ладно — поднимает голову полковник Мещерская, стараясь не встречаться со мною взглядом: — викторию одержали, хоть и шансов