Terra Insapiens. Дороги - Юрий Александрович Григорьев

Они вышли к домам на краю площади и уселись на перевёрнутые пустые бочки, наблюдая базарную суматоху.

— Хорошо бы купить запасные сапоги, — сказал Шут, — я там видел недорогие, но как вспомню, что таскать их с собой, так охота пропадает. Я люблю жить налегке. Подумал ещё — ведь дёшево продают, купи! Но терпеть не могу лишнее барахло. «Лишнее всегда дорого» — говорил Катон. Вот человек, на которого я бы хотел быть похожим.

Худой попрошайка стоял недалеко от них, вытянув руку, возле снующей толпы. Он смотрел в землю, точнее на ноги идущих мимо людей. Шут порылся в кармане, встал с бочки, подошёл к нему и стукнул попрошайку по плечу. Тот вздрогнул и поднял голову.

— Что загрустил, бедолага, никто не подаёт? Держи монету, специально для тебя приберёг, — он положил в ладонь нищему медный обол.

— Благодарствую, добрый человек, — поклонился нищий.

— Хочешь, научу тебя одной премудрости? — делился богатым жизненным опытом Шут. — Ты вот торчишь на одном месте, как рыбак с удочкой. Не клюёт, и все дела. А ты не поленись, пройдись по площади, как опытный рыбак, сети набрасывай, да пошире, да поглубже. Глядишь, к вечеру богачом станешь.

— Пробовал я, мил человек. Люди толкаются, сердятся — куда прёшь, и без тебя тесно! И дают-то скупо, отказывают чаще.

— А ты чего хотел?! Здесь богачей мало, народ всё бедный, каждый обол бережёт. Привыкай к отказам и брани. Знаешь, как греческий мудрец Диоген, он ведь тоже на жизнь протянутой рукой зарабатывал, приучал себя к отказам? — просил милостыню у статуй!

— Здесь это не пригодится, — рассмеялся Артур. — Тут в окрестностях ни одной статуи не найдёшь.

— Ну, у дерева можно попросить, — не смутился Шут. — С тем же успехом.

Отдохнув, они снова пошли через площадь. В самом центре её, где раньше потешали толпу акробаты, теперь сидела на бочке крупная, седая старуха, возле которой толпился любопытный народ. Артур с Шутом подошли поближе и поняли, что старуха гадает по руке. Она как раз держала за левую руку молоденькую крестьянку и водила своим заскорузлым ногтем по линиям её руки.

— Жизнь у тебя гладкая, ровная. Будет у тебя муж, и двух деток вижу — девочки у тебя будут.

— А сына не будет? — расстроилась крестьянка. — Хозяйство у нас большое, сыновья нужны.

— Не гневи Бога, — ворчала старуха. — Благодари за всё, что Он посылает тебе.

Дождавшись момента, Артур протянул ей правую руку. Она взяла её и сразу вздрогнула. Внимательно, цепким, пронзительным взглядом, посмотрела ему в глаза. Потом перевела взгляд на его ладонь. Длинным ногтем провела по ней и снова бросила взгляд прямо ему в глаза, словно прямо ему в душу.

— Ты не из этого мира. Что ты делаешь в нашем мире?

Артур онемел, пытался что-то сказать, но не мог. Старуха снова внимательно посмотрела на его ладонь.

— Жизнь у тебя долгая, но несчастливая. Черви сомнений грызут тебя изнутри. Не будет тебе покоя и мирного счастья. Возвращайся в свой мир… Если сможешь.

Она отпустила его руку и покачала головой.

— Не пугай моего друга! — сказал Шут. — Предсказывай только хорошее. Дурное само придёт — без предсказаний.

— Я говорю то, что вижу. А ваше дело — верить или не верить.

Шут протянул старухе мелкую монету и пошёл прочь.

— А вы не хотите погадать? — догнал его Артур.

— Я предпочитаю не знать будущего, — покачал головой Шут. — Так интереснее жить. Нагадает мне ещё какие-нибудь несчастья, и буду я ходить расстроенный — зачем мне это надо? Неприятности надо переживать по мере поступления.

— А вдруг она бы вам богатство нагадала? — улыбнулся Артур.

— Да зачем мне богатство?! Моё богатство — хорошее настроение. Его я себе и сам нагадаю.

Возле оружейной лавки встретились с Виконтом и Лонгрином.

— Вот, посмотри, — похвалился Шуту Виконт, — какую я себе вещь приобрёл.

В руках он держал не то короткий меч, не то длинный кинжал в изящных ножнах с позолоченной инкрустацией. Шут взял у Виконта ножны, вытащил оружие и рассмотрел.

— Мавританская игрушка, — Шут вставил клинок обратно в ножны и протянул Виконту. — Видел я такие в Кордове. Только покрасоваться, а как до дела — вещь бесполезная.

— Много ты понимаешь, — нахмурился Лонгрин. — Для ближнего боя — то, что надо.

— Пока со мной мой меч, — похлопал себя по боку Шут, — с такой игрушкой ко мне никто не подойдёт.

— Как ваши дела, Артур? — поинтересовался Виконт. — Нашли своего друга?

— Нет, пока не нашёл.

— Мы задержимся в городе на несколько дней. Можете рассчитывать на нашу помощь. Я сам изрядно поскитался в последнее время и понимаю, как нелегко одному на чужбине.

Возле рядов с оружием маленький седой старичок точил ножи, топоры, мечи и прочее оружие. Точильный круг из песчаника был уже наполовину сточен, и фартук точильщика был покрыт жёлтой пылью. Шут, понаблюдав его работу, дал ему подточить свой нож. Через пару минут взяв его обратно, опробовал на веточке, которую подобрал с земли, и удовлетворённо хмыкнул.

— Молодец, старина, знаешь своё дело. Давай-ка ты мне тогда и мой меч наточи.

Он вытащил из кожаных ножен на боку меч и протянул его точильщику.

Пока Шут наблюдал, как затачивают его меч, Артур рассказал Виконту про гадалку и тот заинтересовался.

— А ну пойдём! Послушаем, что она мне нагадает.

Компания направилась в центр площади. Шут, забрав у точильщика свой меч и расплатившись, последовал за ними и, похоже, был недоволен.

— Дёрнуло тебя за язык, — повинил он Артура. — Нагородит она ему чёрт-те что, а нам потом отдуваться.

Лонгрин бесцеремонно отогнал толпящийся возле гадалки народ, и Виконт сел перед ней. Гадалка долго рассматривала его правую руку, потом взяла левую, потом снова вернулась к правой. Виконт терпеливо ждал с явным интересом. Наконец гадалка отпустила его руку и посмотрела Виконту в глаза. Взгляд у неё был пристальный, проникающий насквозь. Видно было, что Виконту стало не по себе, но он старался улыбаться.

— Тернистый у тебя путь, — сказала гадалка. — Позади взлёт, впереди падение. Но, в конце концов, ты обретёшь своё место в мире и покой в душе… В скором времени ждут тебя разочарования и потери. Не теряй веры в себя, и всё образуется.

— Сбудется ли то, о чём я мечтаю? — прямо спросил Виконт.

— Нет! — твёрдо сказала старуха. — Ты на ложном пути, ты идёшь неверной дорогой.

— Не слушайте безумную старуху, — наклонился к Виконту Лонгрин. — Она выжила из ума.

— Я не выжила из ума, — услышала его слова гадалка. — А этот, — она протянула