Владимир Чистяков - Попадают по-разному (СИ)

— Как бы там оно ни было, помни об одном: я запомнила, как ты сегодня стоял. До смерти запомнила. Никогда тебе сегодняшний день не забуду. Не забуду ни тебе, ни твоим. Всем. И тем, кто уцелел. И тем, кто там лёг. Сегодня выиграна война!

Она не из тех, кто словами разбрасывается. Это я и так знаю.

— Безглазый. И Херенокт. Пока они… Война не кончится.

— Безглазый, мой друг, только Безглазый. Херенокт умён, но его беда — слишком высокие представления о чести и верности. Брат безглазого вовсе не жаждет войны, а наследник — он.

— Если Безглазый мёртв…

— Пошли, удостоверимся.

Накрытое грубой тканью тело. Интересно, сколько времени прошло? Во всяком случае, Кэретте его хватило, чтобы избавиться от доспехов и нарядиться в пышное платье. Только маска осталась, да конский хвост как-то с нарядом не слишком гармонирует. Впрочем, ещё перевязь с мечом присутствует. В руках — копье с широким лезвием. Кажется, такое называется протазан. Интересно, зачем оно ей понадобилось?

Увидев Дину, тот негр в шляпе, с видом фокусника сдёргивает с тела покрывало. Доволен жутко, аж сияет.

— Вот!

Хорошо, что желудок пустой. А то точно его содержимое полезло бы наружу. Лежавшего сожгли. Похоже, заживо. Состояние — промежуточное между подгоревшим мясом и обугленной головешкой. Зубы белеют. А вот латы на нём отменные. С чеканкой золотой.

Интересно, по каким признакам собрались идентифицировать? Но, видимо, признаки эти собравшимся (за исключением меня, явно сегодня хорошо поспособствовавшего доведению этого не товарища до такого состояния) прекрасно известны.

— Он? — непонятно у кого осведомляется Дина.

Присевший на корточки негр поднимает руку трупа.

— Вот кольцо его отца. Он никогда бы не отдал его.

— Сними.

Негр церемонится не стал, вытащил короткий меч и отхватил трупу палец. Снял кольцо и протянул Дине.

Та, щурясь, рассматривает, поворачивая так и эдак.

— Да, это то кольцо. Отцеубийце оно ни к чему.

— Шрам. — неожиданно глухо говорит Кэретта. — У него большой шрам на левом плече. Я точно знаю.

Негр подзывает одного из солдат. Вдвоём, с видами мясников, стаскивают с тела наплечник. Распарывают кольчугу. Поворачивают тело к Кэретте, демонстрируя шрам.

— Он… — выдыхает Кэретта. — Отойдите!

Перехватывает протазан. Взмах! Никогда я не видел такой ярости на лице женщины. И не ожидал такой силы. Копье пробило доспех, пригвоздив тело к земле.

— Теперь уж наверняка!

Пинает несколько раз. Я успел заметить — она ещё не сняла латных сапог.

— Значит, всё? — шепчет Дина. И тут же орёт.

— Всё!!! Мы победили!!! Гарде!!!

Начинается что-то невообразимое. Крики, грохот. Просто невообразимый шум. И счастье, счастье на лицах. Одно на всех. Объятия, слёзы и смех. Негр вертится, подхватив на руки Кэретту, та обнимает его и вроде бы целует. Дина сидит на плечах двух здоровенных самураев. Орёт что — то невообразимое. Мне то и дело жмут руку, хлопают по плечу. Не знаю, с чем сравнивать. Наверно, такой же весёлый бедлам творился 9 мая, когда поняли, что всё. Наверное… Не знаю, только в кино видел. Здесь — похоже.

— Рэндэрд! — а это что за голосок звонкий?

Через толпу черноволосой кометой ко мне несётся девочка лет тринадцати — четырнадцати. В доспехах. Бросается на шею. Целует.

— Динка! Ах ты дрянная девчонка, — весело кричит откуда-то сверху Дина.

Ну вот и познакомился с Диной с порядковым номером три. А она и смеётся, и плачет одновременно. Целая жизнь впереди.

Глиняные кувшины и бурдюки с вином как из под земли появляются. Все пьют со всеми. Доносится грохот. Похоже, праздник докатился до местных артиллеристов. Правда, я ещё не видел пушек, но хоть по звуку понятно, в какой они стороне.

Бесшабашная пьянка — достойный финал слишком длинного для них для всех дня. Какой-то невероятный калейдоскоп.

Кэретта пляшет в обнимку с солдатами. Дина, запрокинув голову пьёт прямо из бурдюка, красное вино стекает по подбородку. Шляпа негра красуется на голове молодого солдатика, для которого сегодняшний бой явно был первым. Кто-то вешает мне на шею золотую цепь с чёрной звездой. Её тут же стаскивают и засовывают в кувшин с вином. Под одобрительные вопли приходится выпить всё до дна.

Глава 5

Осень. 275 и 276 гг

Не замечать можно по-разному: пришёл к человеку, а рядом с ним кошка сидит, она не помешает сказать, что хотел, и уйти. Кошка всё равно существо бессловесное, ничего не поймёт и не скажет.

Можно и как Госпожа Кэретта: тоже слова не скажет, в твою сторону не взглянет, на сразу почувствуешь — ей омерзительно находится не то, что с тобой рядом, а даже в одном помещении. При том, говорить будет всё, что собиралась, слышит, кроме Дины её ещё или нет — неважно.

Не задумывалась никогда, почему она нас всех так не любит. Даже в нашей части крепости никогда на моей памяти не была. Чем-то мы ей все не нравимся, хотя к Динке хорошо относится.

Из нас тоже в части крепости Кэретты никто, кроме Динки, никогда не был. Она там даже ночует иногда. Нам рассказывала, Младшая Кэретта много раз хотела прийти посмотреть, как у нас тут. И не приходила от страха пред грозной матушкой, даже когда та в отъезде была. На её месте, я бы тоже боялась.

Но Динка не прекращала попыток. Тем более, сына Кэретты, Яграна, последнее время видим всё чаще и чаще. Он постоянно за Динкой таскается, до материнских запретов дел нет. Вот только я заметила, он никогда не разговаривал ни с одной из Линки. Даже в их сторону пытался не смотреть, хотя они обе старались ему на глаза попасться. Сама Динка отношения к сёстрам ни в чём не изменила. Так же частенько вместе проказничают.

— Чему ты их учишь?

— Чему считаю нужным! Своих учи, а что с моими будет — не твоё дело!

— Моими? — Кэретта даже наклоняется вперёд, будто не расслышала, — Моими, в смысле, твоими значит уже? Я не ослышалась?

— Нет! — сказано негромко, но таким тоном — будь я на месте Кэретты, тут же развернулася бы и ушла.

— Мне уже много раз докладывали, ты ко всем относишься, будто они тебе ровня. К иным даже лучше, чем к своей дочери! Каких-то там незаконнорожденных, а то и вовсе дочерей скотников с принцессой ровняешь! Ещё и Ягран стал на этих дочерей шлюх заглядываться.

— Ну, так самое время. Девочки-то мои хоть куда, — усмехается, я вижу, Кэретта разозлена очень сильно, Дина же пока старается свести дело к шутке, — Есть тут и правда пара дочерей проституток. Правда, я уже забыла, кто именно. Но если твой захочет жениться именно на такой, поверь, я возражать не буду.

Кэретта напоминает раскалённый кусок металла, до того зла.

— У тебя совсем от растворов да испарений мозги работать перестали?

— У меня-то нет, а вот насчёт тебя уже не уверена!

— Они тебе не ровня! Я не предлагаю их на улицу выкинуть — половину первой же ночью зарежут, другая вернётся к работе своих матерей, чему признаться, я была бы весьма рада. Земель у нас предостаточно! Убери их отсюда! Всех до единой! Видеть их больше не могу!

— Неужто Ягран в кого-то уже влюбился? Кстати, никого из них не зарежут. Это скорее, они полгорода вырежут. От обиды. И твой сынуля первым им помогать возьмётся. Или ты мне предлагаешь тут бордель открыть для одного посетителя? Мне тоже, знаешь ли, докладывают, о чём в твоей части замка шепчутся.

— В таком качестве я бы их здесь ещё стерпела.

— У себя такое заведение открывай. То-то я замечать стала, в крепости молоденьких служанок прибавилось. Иные ну очень уж молоды.

— Теперь я скажу: это не твоё дело!

— После того, что ты мне сейчас наговорила? Боюсь, что теперь уже моё! — Я, конечно, знаю, ты старых кодексов начиталась, и с их почитателями общаешься постоянно. Мне кто там выше кого дела ни малейшего нет. Но если тебе так это всё нравится, то кое-кто из здесь находящихся девочек тебе и твоим дочерям более чем ровня.

— Ровно одна.

— А кое-кто, в таком случае, может считаться и повыше.

— Что это значит?

— Ты же умная. Не догадываешься?

Кэретта молчит.

— Говорить не хочешь? Ну, так я скажу то, о чём ты не хуже меня знаешь. Не спорю, по тем же старым законам незаконнорожденные имеют кое-какие права. При этом незаконнорожденный сын по чести и достоинству всегда выше незаконнорожденной дочери. То же относится и к их потомству даже, если они вступят в законный брак.

Любишь кичиться положением и должностью. Не спорю, заслуженно. Но ты совсем уже на небо забралась. Незаконнорожденные ей уже не ровня! Забыла, нашу мать вообще на обочине дороги нашли. Всё, что у нас теперь есть её огнём и клинком добыто.

У тебя гордость в чванство уже переросла. Ты словно забыла — по старым законам, Линк выше тебя, хотя ты и старше. И его дочери всегда выше твоих, без разницы, сколько им лет на самом деле. Если совсем память отшибла — единственный законнорожденный Еггт на свете — это я.