Холодный космос - Андрей Викторович Стрелок
-Нейросканеры есть. Симуляторы. Ты сам говорил - голографическая проекция внутренней архитектуры... - начала Анисса.
-Этого недостаточно, - перебил он. - Нам нужен универсальный дешифратор. Нечто, способное не просто анализировать структуру, но и адаптироваться к ней на лету. Подстраиваться под логику, которая не обязана быть бинарной.
Он замолчал на мгновение. Потом выдал:
-Может, "Икар" справится при должном перепрофилировании. С моей же подачи его сделали.
Равель нахмурилась.
-Модифицированной нейросети адаптивного подавления маркерных сигналов?
-Да. Она.
-Но это антимаркерный глушитель! - вмешалась Анисса. - Ее задача - выделять, идентифицировать и гасить паттерны нейрополя, идущие от Обелисков.
-Ключевое слово - "выделять", - спокойно парировал Максим, месяцы плотной работы с учеными, контакты с внеземной технологией не прошли даром. Он неожиданно для себя стал понимать артефакты лучше, чем некоторые специалисты с академическими степенями. - "Икар" в состоянии находить повторяющиеся структуры, улавливать сигнальные инверсии, нейроподписи, резонансные пики. Это почти лингвистический анализ, только в пси-диапазоне. Мы можем... перепрофилировать её.
-В дешифратор? - медленно переспросила Равель. - Ты предлагаешь заставить "Икар" не блокировать, а интерпретировать?
-Да. Мы отключаем функции подавления. Убираем жёсткий фильтр. Оставляем когнитивную матрицу с адаптивным ядром. Пусть смотрит не как враг, а как... студент, пытающийся понять язык древнего бога.
Повисла пауза. Только слабое гудение освещения нарушало тишину.
-Ты сумасшедший, - выдохнула Анисса. - Если система поймёт этот "язык", она может начать его использовать. Ты хочешь, чтобы нейросеть заговорила голосом Обелиска?
-Нет. Я хочу, чтобы она его перевела. А вот с кем мы потом будем это обсуждать, зависит от нас.
-А если она сойдёт с ума? - Равель теперь уже не спорила, а действительно беспокоилась. - Машины тоже ломаются. Особенно если подсунуть им инопланетную математику, проникающую в подсознание. Она может развиться в то, что мы не сможем контролировать.
Максим откинулся на спинку кресла.
-Идеальных планов не бывает. Хотите понять Обелиск, придётся рискнуть. По крайней мере, "Икар" - это не человек. Она не впадёт в транс, не порежет себе вены, не начнёт рисовать круги и шептать про "воссоединение".
-Хотя бы не сразу, - добавила Анисса с мрачным сарказмом.
-Если она начнет петь юнитологические хоралы, - усмехнулся Максим, - Я лично сожгу её плазменном гриле. Со вкусом.
Равель всё ещё колебалась.
-Это... потенциально единственный шанс. Но знаете, что самое страшное?
-Что?
-Что мне это начинает нравиться.
-Вот и отлично, - сказал Максим, поднимаясь. - Тогда приступаем. Добро пожаловать в клуб потенциальных разрушителей реальности. Мы ещё майки себе закажем с надписью: "Открыли древний код, теперь жалеем".
-Хорошо, - произнесла Равель, открывая на планшете структурную карту. - Допустим, "Икар" мы адаптируем. Но ты же сам знаешь, Максим, Маркерный код - это не язык в человеческом понимании. Это не просто символы. Это синестетическая структура. Он работает на трёх уровнях сразу: визуальном, аудиопсихическом и когнитивно-резонансном.
-Да, - кивнул он. - Текст, который можно услышать, увидеть и... почувствовать. Псевдолингвистика, смоделированная не под речь, а под нейроимпульсы. Код, читающий читающего. Это даже не язык - это рефлекторный узор, триггерно-логическая сеть, созданная для обратной связи с восприятием.
-Как ты это так формулируешь? - удивилась Анисса. -Ты ж не ученый.
Максим пожал плечами.
-Много общался с вашими коллегами, читал отчеты, дополнительную литературу, плюс контакт с артефактом дает какое-то интуитивное понимание его работы. Оказывается, не только он читает нас, но и мы его. В общем, однажды я попытался мысленно объяснить самому себе, почему Маркеры не вписываются в рамки Шеннона-Уивера. Это как писать музыку для мозга, минуя слуховые рецепторы. А вообще, зная, какой вселенский п...ец грядет, я хочу жить, а это очень мотивирует работать мозги, тут волей-неволей академиком всяких наук станешь.
Равель хмыкнула, но тут же стала серьезной.
-Если следовать твоей логике, "Икар" придется не просто обучать, а реконфигурировать до постсимволического восприятия. Она должна воспринимать последовательности не как команды или текст, а как... нейропотенциалы с топологией.
-Верно, - кивнул Максим. - Мы должны перевести её в режим матричного резонансного анализа. Пусть отслеживает корреляции между сигнатурами, собирает статистику и строит эвристические модели.
-Есть еще один вариант, - подала голос Анисса. - Айзек Кларк.
-Что с ним? - Равель подняла бровь.
-Мы с ним до сих пор поддерживаем контакт, - ответил Максим. - Периодически он выходит на связь через зашифрованный канал. Говорит, что понимает примерно пять процентов символов Маркера. Не просто узнает, а чувствует их значения. Он… ну, восприимчив.
-Пять процентов? - скептически уточнила Равель. - И ты считаешь, это повод тянуть его сюда?
-Это пять процентов больше, чем у нас, - отрезал Максим. - И он единственный, кто дважды пережил продолжительный контакт без полного срыва. Даже я, со всей моей сопротивляемостью, не хочу больше приближаться к этим ублюдкам на расстояние ближе километра.
-Подтверждаю, - кивнула Анисса. - Во время последнего теста Маркер вывел из строя трех техников и одного медика. Без физического контакта. Просто сигнальная волна. Один теперь рисует фракталы на собственной коже. Кровью.
-Это то, что я называю "пасхалка из ада", - усмехнулся Максим. - А теперь серьезно. Нам нужно три компонента: "Икар" - как адаптивный дешифратор. Данные из логов, захваченные резонансные паттерны с "Омеги" и Титана. Кларк - как живой резонатор, калибрующий результат.
-Живой резонатор... - задумчиво повторила Равель. - Ты хочешь превратить Айзека в биологический интерпретатор.
-С его согласия, разумеется, - с нажимом добавил Максим. - Он не подопытный. Он - единственный человек, который видел истину и не сошел с ума... полностью. Кроме меня и Альтмана.
-А если он не согласится?
-Тогда мы остаёмся с "Икар" и нейрокартами. Будем кормить её кусками ада, пока она не отрыгнёт нам ключ. Или сгорит к херам. У нас нет идеального плана, только худший из возможных.
Равель посмотрела на него в упор.
-Знаешь, ты пугающе логичен, когда речь идёт о вещах, которые должны вызывать панику.
Максим улыбнулся одними губами.
-Это не логика. Это усталость. От Маркеров, от лжи, от экспериментов вслепую. Если мы не поймем, как они думают, нас скоро не будет, кем бы мы ни были. Я ведь забочусь в первую очередь о собственной жопе.
-Итак, - начала Равель, покрутив в пальцах голографическую проекцию спирального символа. - Допустим, мы адаптируем "Икар", подключим к симулятору сигнала, подадим ей все логи
