Хозяйка забытого княжества, или Новогодье в замке Дракона - Юлия Марлин

- Потанцуем?

- Я не танцую с убийцами и лжецами.

- Бросьте, Летта. Здесь все свои.

- Отпустите, - процедила с желанием вырваться, но городской глава оказался настойчив. Жестко прижал к своей к груди, крепко обнял и прорычал:

- Хотите привлечь к нам внимание и испортить князю праздник?

Скрипнув зубами, поняла, что он прав.

- Ладно. Один танец, мсье.

Сжав мужскую ладонь до хруста костей, удовлетворенно отметила, как

Дорман поморщился от боли и шепнула:

- Итак. Что вы задумали?

- Ничего ужасного, мадам Рейнар. Всего лишь всеми возможными способами стремлюсь избавить княжество от вечной Зимы и подарить этим землям достойного правителя.

- Это вы-то достойный? – Прошипела и вспомнила нашу с мужем первую встречу. – Зачем вы тогда ударили Эвана кинжалом прямо в сердце?

Дорман поморщился.

- Я был вынужден. Только со смертью дракона – княжество освободится от проклятия. Таковы были последние слова моей прабабки.

От лица отхлынула кровь.

- Что?

- Первая Истинная Его Светлости была из нашего рода, Летта. Из рода

Дорманов. Но дракон счел её недостаточно хорошенькой и отказался от пары, разорвал с девушкой связь.

С трудом совладав с подкатившим к горлу комом, процедила:

- Дайте угадаю, она была темной ведьмой?

- Все женщины в нашем роду – ведьмы и удачно это скрывают, - явно гордясь данным фактом, бросил Дорман. – В любом случае это неважно.

Она была его парой. А дракон её отверг. Ее мать – моя прабабка в наказание наложила на тогда еще молодого сына князя умертвляющее заклятие. Но «защита» драконьего рода оказалась невероятно прочна, всё пошло не по плану. Господин Эван потерял способность чувствовать и любить. А его взбесившаяся магия заморозила Дубор. Теперь единственный способ –

спасти всех нас – пронзить сердце дракона кинжалом. И вы, моя дорогая, нам поможете.

- Я? – Прорычала, выдирая руку из хватки городского главы. – С ума сошли? Никогда!

- Поздно, мадам. Я пригласил вас на танец с единственной целью –

чтобы отвлечь. Берта подмешала в напитки гостей зелье «новых воспоминаний». Теперь все, кто находится на балу – будут уверены, что это вы ударили Его Светлость кинжалом.

Сердце пропустило удар, чтобы тотчас забиться быстрее.

Глядя как самодовольно скалится подлый мерзавец – я наконец осознала, почему он так радел за проведение в замке бала.

- Не волнуйтесь, дорогая, - Дорман рывком приблизился, вцепился в мое запястье и вложил в руку кинжал, накрывая мои пальцы своими и заставляя стиснуть холодную рукоять. – Как только я займу княжеский трон, то первым своим указом вас помилую. При условии, что вы больше не станете разводить в княжестве бурную деятельность, отпишите всё имущество Рейнаров, в том числе лесопилку и таверны на моё имя, и согласитесь стать моей женой.

- Нет!

- Тогда вас ждёт смертная казнь. За убийство нашего князя.

- Гад, - вырвалось у меня, но действительно было поздно.

Музыка оборвалась; под высокими сводами сгустился мрак, будто над залом повисла грозовая свинцовая туча. Гости застыли – кто где: в танце, с бокалами у губ, с улыбками на лицах.

Дыхание перехватило, из глаз брызнули слёзы.

Я еще ни разу не соприкасалась с черной магией настолько близко.

Дорман удерживал рядом с собой – слишком сильный и уверенный в себе.

Всё на что хватило сил оглянуться в сторону Эвана. Дракон держался близ трона, общаясь с седым господином, который на глазах застыл как статуя.

А в следующий момент за спиной Эвана возникла неясная тень. Ее призрачная рука взлетела вверх, в ней сверкнула вполне осязаемая холодная сталь.

- Эван! – Крик срывается с губ еще до того, как успеваю понять.

Нас разделяли сотни метров – расстояние было громадное, но усиленное замком эхо прокатилось по залу с оглушительным воем.

Любимый услышал.

В серебряных глазах сверкнуло пламя. Он развернулся и до того, как тень успела нанести в спину удар – перехватил призрачную руку и сжал с такой силой, что тень завопила.

С неё посыпались обрывки невидимости – и у князя в тисках возникла

Берта. А самое страшное – у нее были разные по цвету глаза: левый глаз черный и правый – голубой. Меня накрыло позднее осознание – глаза ведьмы меняются, когда она творит черное колдовство.

- Убей его, - зарычал Дорман под боком. – Убей.

Берта зашипела и дернулась с желанием вырваться, но князь не позволил. В зале жутко похолодало. Стены и мебель покрылись инеем, и через мгновение ведьма рассыпалась на ледяные куски.

- Сестра!

Дорман толкнул меня прочь и кинулся к невозмутимому правителю с перекошенным от гнева лицом, но сделал всего несколько широких шагов –

Его Светлость взмахнул рукой, и бывшего городского главу окутал туман.

Когда он рассеялся – на паркете вместо Дормана образовалось нагромождение глыб изо льда.

- Эван, - покачиваясь от напряжения, я выронила вложенный в руку кинжал и шагнула к любимому.

- Виолетта, - произнес Его Светлость, еще минуту назад пугавший бесстрастной маской на красивом лице и ледяным, безучастным взглядом.

Облик князя переменился. Мертвенная бледность ушла. Цвет кожи приобрел естественный оттенок; с бровей, ресниц и волос исчез снежный налет. В глазах дракона блеснула искра жизни.

- Ты исцелился? – Едва ворочая языком, я поняла, что вот-вот упаду.

- Благодаря тебе, моя Единственная.

Эван за секунду сократил меж нами расстояние, стиснул за талию и крепко прижал к себе. Я обвила мужа за шею, уткнулась носом в белую рубаху и тихо ахнула. Чудо! Князь был теплым, живым, из его груди доносилось биение сердца.

- Проклятие пало?

- Да, - глухо рыча, он зарылся лицом в мою растрепанную прическу. –

Дар той, что наложила на меня заклятие – передался Берте по наследству. С

ее смертью оно разрушилось.

- Навсегда? – Шепнула, не веря, что все усилия были не зря. Я вырвала любимого из оков черных чар. Сберегла Дубор.

- Навсегда, - с приятной хрипотцой заверил дракон.

В подтверждении его слов – замок будто «вздохнул». Остатки льда в углах и гроздья сосулек на люстрах рассыпались прахом. По этажам пробежалась световая волна, смывая обрывки черных чар и возвращая замку прежнюю красоту и величие. Воздух ощутимо потеплел.

Отогревшись в объятиях мужа, ощущая, как особенно ярко горит брачная метка на запястье, все же рискнула спросить:

- Почему сам не уничтожил подлое семейство? Да и еще и позволил им управлять Дубором?