Дайте мне меч, и я переверну мир! Том 5 - Стас Кузнецов

бы сражалась за меня, приняла бы меня таким? С горечью пришлось напомнить себе, что она меня и в лучшей форме не жалует…

— Ох, я старый пень, давно было нужно его вывести к этой птицы. А я её пришибить хотел, ужас, — Агафон сокрушительно помотал головой.

— Всему своё время, — возразил я, окончательно вытряхивая из головы дурные мысли.

— Что же теперь выходят мы все спасены? — спросил Агафон с улыбкой глядя на Кармалиту с Питером.

— Деревня да, а для всех еще нужно постараться, — уклончиво ответил я.

Агафон вопросительно на меня посмотрел. Я подумал, что мужик заслужил узнать все от начала до конца. Пока я говорил к нам подошли Питер и Кармалито и тоже внимательно стали вслушиваться в мой рассказ.

— Придётся мне видимо оболтуса своего старшего отпустить, не успев его вновь обрести, — покивал Агафон, с грустью глядя на Питера. — Вот такая она родительская доля.

— Придётся, отец, — согласился Питер. — Благослови на дорогу. Нам нужно поторапливаться, пока Закира еще больших дел не наделала и не пострадали люди.

— А еще нужно найти лампу, — робко вклинилась в разговор Кармалита. — Там наш первенец. Он не стал джином, потому что мы от него не отказались. Но его харма законсервировалась в лампе.

— Значит, нам пора обратно, — твердо постановил я.

Хотя обратно совсем не тянуло, а тянуло, наоборот, двигаться вперёд, до дому из деревни рукой подать — два месяца и на месте. А из Уруса нам добираться было около года. Однако ведь ничего не мешало после того, как разберёмся с Закирой вернуться через портал в деревню.

— Спасибо вам за помощь! — поклонилась Кармалита и, словно читая мои мысли, добавила. — Однако вы без того слишком многое сделали для нас. С этой точки вам куда ближе добираться домой, чем из Великого Уруса.

— Мы привыкли делать все до конца, — возразил я, — даже немного обидевшись, что нас так бесцеремонно оттесняют за шаг до разгрома врага.

— Вы не понимаете, сокол, — покачала головой Кармалита. — Боюсь, если мы восстановим порядок и нейтрализуем всё черное колдовство Рамира и Закиры, то проход закроется. Вы можете не успеть вернуться в деревню.

Это обстоятельство действительно пыл слегка остужало. Однако я уже всё для себя решил и обратно даже ради здравого смысла идти не собирался.

— Будем надеяться, что мы успеем просочиться, –невесело усмехнулся я. — Кармалита, я не смогу спать спокойно, если не довершу эту историю до конца. Однако мои друзья, останутся в деревни и отправятся домой.

— И не подумаем! — в один голос заявили мои спутники.

Сопротивления я мог ожидать от всех, кроме Томаша, который всё это время не переставал ныть и жаловаться, что хочет домой.

— И ты Томаш? — не удержавшись спросил я.

Томаш смущенно потупился.

— У меня было время подумать, пока я притворялся раненным, — пробормотал он. — Я был не прав, сокол, есть вещи поважнее, чем проявить себя отличником и стать коннетаблем.

— Например? — приподнял я бровь.

— Например, настоящие подвиги, — просто ответил Томаш.

Ответ показался мне исчерпывающим и дальше ковыряться в мотивации Крайкоса я не стал.

— Ну, если решение единогласно, — Фил недовольно покосился на Венди и пока он не стал опять спорить, что дитятку лучше оставить в деревне, я постановил, — тогда возвращаемся обратно в Урус.

Чтоб не передумать я поскорее кинул камень о землю и перед нами открылся портал. Мы дружно в него шагнули, возле чучела остался один Агафон.

Опять противные ощущения свободного падения и размельчения на атомы, и вот мы бесформенной кучкой растянулись на полу отведенных нам покоев.

В считанные секунды, не сговариваясь все, как один, оказались на ногах и помчались прочь.

За дверью нас поджидал целый отряд из нескольких десятков делибашей, ощетинившихся копьями.

Однако воинствующее настроение делибашей сразу изменилось при виде Кармалит. Копья с грохотом упали на пол

— Госпожа, Кармалита, — с облегчением выдохнул один из делибашей и первым плюхнулся на колени. — Вы вернулись⁈ Свободны!

Все остальные как по команде тоже упали на колени и уткнулись лицами в пол.

— Встаньте, отважные делибаши, — мягко попросила Кармалита. — Спасибо вам за вашу преданность султанской семье. Я знаю, вас силой заставили подчиняться узурпаторше, но её время истекло. Доложите, как обстановка?

Общаться со своим народом, в отличие от Закиры, Кармалита умела. Её просьбы были исполнены в считанные секунды.

— Госпожа Кармалита, во двор хлынула толпа людей, — продолжал говорить все тот же делибаш, что взялся первым поприветствовать свою принцессу. — Их возглавляют сбежавшие с казни пленники. Они требуют смерти узурпаторше. Закира приказала нам убить всех. Однако там весь Урус, никто из делибашей не решается кого-то убивать… Мы решили, что пусть мы тогда уж погибнем за правое дело, коль и так всем умирать.

— Отменяю её приказ. Просто сдерживайте народ, чтобы не ворвался во дворец, а то толпа в гневе может не разделить на правых и виноватых. Где сама Закира?

— Ведьма со своим ожившим колдунишкой в гареме. Она велела принести туда масла и связать всех девушек…

Мы все поняли, что сие не хорошо и опрометью кинулись в гарем. Значит, тело Рамира Закире удалось оживить и судя по дальнейшему развитию событий, она уже догадалась, что оживший труп — это еще не человек.

Одно было странным, зачем ей масло и девушки? В меру моей испорченности мысли свернули совсем не в нужную сторону. Я поспешил вывернуть их на путь истинный, а то в такой пафосный момент даже неловко за себя стало.

Мы вбежали в общую залу гарема и застыли в немом изумлении. Двери за нами с грохотом захлопнулись, и для пущей убедительности на крючья опустился тяжелый засов. Кажется, нас ждали, и мы попались.

Закира сидела посередине залы у неё на коленях покоилась голова Рамира. Вокруг горел круг из свечей. Глаза Рамира уставились в одну точку, на лице застыло равнодушное выражение, с которым покойники ложатся в гроб. Закира рассеяно гладила его по волосам, смотря прямо перед собой таким же опустевшим взглядом, как у Рамира.

В свете свечей все вокруг зловеще поблескивало от разлитого повсюду масла. Наложниц видно не было, только высилась гора мешков за спиной Закиры, которую охранял её здоровый червь.

— Стойте, где стоите, —