Сколько горя нужно для счастья? Книга 2 - Филантроп

Пресекаю атаки на корню.

Полное видоизменение даёт преимущество в грубой силе. Мы быстро начали теснить зверолюдку и совсем скоро, состояние зверолюдки можно было охарактеризовать как «на ней лица нет» причем в буквальном смысле.

Сорванный скальп, пара пощечин по оголенным щекам, удар в живот расставили точки над и. Всегда мечтал ударить женщину в живот… После небольшой трепки мы схватили Злату за руки и начали рвать в разные стороны.

Наш дуэт объективно сильней. Две силы истинного человека против одной — неоспоримо больше. Я парализовал зверодевку помешательством и отрастил длиннющий коготь, пришла пора обезглавливанию.

— Спаси меня дорогой! Завопила залитая кровью жертва.

Хахаль очнулся и нас отбросило от беззащитного тела наспех возведённым барьером.

Небывалый крик ужаса и гнева!

Тимофей малость оскорбился, увидев Злату без макияжа. Я фиксирую волчью злость…

Быть беде…

Чувствую, как он вбирает много окружающей силы. Энергия жизни утекает из империи под ногами. Она буквально опустошена, обескровлена до последнего жителя. Ну и кто из нас злодей спрашивается?

Даже я за секунду не осмеливался убить стольких стариков, женщин и детей. Удовольствие нужно растягивать.

Плоть Тимофея засветилась как у работника АЭС. Это уже может представлять опасность…

— Получи расплату! Завопил он в то время, пока я возводил защитные баррикады из плотной энергии помешательства.

Не пробьет сволочь.

Но он и не собирался…

Поток страшнейшей силы направился к Мару…

Она успела заглянуть ко мне в глаза, а потом возник свет как от ядерной вспышки.

Успел ли я что-то осознать в ту секунду? Даже не помню теперь…

ВНИМАНИЕ ВЫ ПОЗНАЛИ ГОРЕ! ВАМ ДАРОВАНА МАГИЯ!

ТРЕВОГА! Личность на грани разрушения. С целью сохранения рассудка — ваши эмоции будут удалены.

Успешно на 99,7%

Три десятых горя просачиваются в атмосферу…

Личная гвардия.

Каждый прочувствовав на секунду эти самые три десятых процента, моментально кончает жизнь самоубийством.

Герасим засунул ствол в рот и выпустил в направлении мозга целую автоматную очередь.

Дормидонт предпочел дробовик и подбородок.

Гулливер вонзил армейский ножик прямо в сердце.

Эдуард произвел выстрел в висок из подаренного господином револьвера.

Шарик приказал псам перегрызть себе горло.

Антип выдернул чеку и лег на гранату.

Кондратий посмотрел в глаза Серафиму с братом, и они, поняв друг друга, сцепились и бросили под ноги горящий коктейль.

Каждый умирает — кто на что горазд…

— Я люблю тебя! Люблю! Люблю! В слезах говорит Тимофей Злате. Та улыбается и произносит — Спасибо… Что создал меня… Жаль, но этого монстра нам не одолеть… Обессиленная парочка лежит на земле и держится за руки, а он в край озверевший и потерявший человеческий облик, обгладывает ноги и продвигается выше.

Я не помню… а может помню, но не понимаю до конца… Сообразить бы что к чему… Сколько я тут и где… а главное зачем? Для чего я? Почему вокруг так темно? Я сижу и не знаю продолжать ли мне сидеть? Продолжать ли думать? И думаю ли я… Начать ли двигать ногами или еще рано? Я попробовал и как земляной червь устремился выше…

Вокруг трава и холмы, только почему-то черные… Мир словно в негатив окрасили или я его теперь таким вижу?

А дальше то что?

Толку с этого мира?

У меня словно меня похитили… Оставили только три десятых… За минуты пролетают сутки — потому что мне всё равно на время.

Внутри горчит пьяная обида.

Я хватаюсь за голову от адской боли, потому что нечаянно подумал о ней. Единственный способ не ощущать боль — окунуться в стертую пустоту. Три десятых слишком губительны, одна только тень мысли о ней сковывает тело.

Я нашел способ жить, но зачем? Я последний выживший и сильнейший на планете, но для чего столько сил и могущества, если по существу ты беспомощен и разорен? Нет на свете столько воска для свечей, что могли бы поставить за мой упокой.

Её последние слова были — Прошу не убивай всех, дай им шанс научиться любить… а потом голос любимой перебил грубый механический в голове…

— ЕБАНУТЫЙ ГОЛОС! ВЕРНИ МНЕ ЕЁ! Я орал в небесный потолок.

Когда ты теряешь кого-то близкого, это чувство горечи навечно остаётся с тобой, постоянно напоминая — как легко можно пораниться. Говорят, нельзя потерять тех, кого по-настоящему любишь, ведь они навечно остаются в сердце…

Вот только мне не нужно в сердце, мне нужно взаправду!

Забери всё — чем наградил, но только верни её… Я бил руками о землю и ландшафт менялся. Каждый удар кулаком это взрыв или землетрясение.

Даже убить себя не могу… Шею сворачивал, голову отрывал, взрывал тело гранатами, но ничего не выходит… Регенерация стала чуть сильнее, и я вроде как бог…

Вот я и дома… Душа больная, а походка легкая.

Не знаю сколько времени я просидел, закопавшись в землю, но Ярослав порядком постарел. Главное, что сукин сын жив, старику в очередной раз отведена главная роль.

Он пытался что-то говорить, но я даже слушать не стал. Я влил в его тело вечную жизнь, молодость и произнес последний наказ — Полюбите ближнего своего.

Развернулся и ушел восвояси.

Закопавшись в землю на километры вглубь, мне оставалось только плакать. Спустя столетия под землей образовалось течение и соленое озеро.

Выполз наружу пробившись через асфальт.

Мир стал в точности как мой прежний, не отличить.

Обычная улочка центрального мегаполиса. Все те же машины, пьяное быдло на тротуаре, засранные газоны, обоссанные автобусные остановки, девятиэтажные здания с уродливыми захламленными балконами и как вишенка на торте — толпа несчастных людей, что каждый день мечтают о счастье.

— Бродяга вонючий… Обронил в мой адрес шедший мимо мужчина в деловом