Война - Тимофей Грехов

Я вздохнул и, посмотрев в сторону Астории, ответил:

— Я, Рональд Биллиус Уизли, сын древнейшего и благороднейшего рода Уизли, принимаю вызов. Да будет Магия мне свидетелем.

— Здесь и сейчас, — заорал Малфой с яростью в глазах. Он держал волшебную палочку, которая подрагивала у него в руке. Я знал, что он не боялся меня, но гнев застилал глаза.

— Нет, Малфой. Дуэль состоится завтра на рассвете.

— Испугался? — спросил меня он.

— Это моё право. Дуэль состоится завтра.

— Решил подготовиться к своей смерти? — спросил он.

Я не стал отвечать.

Такой вариант был возможен, и я заранее договорился, что Поль Делакур станет моим секундантом. Имея общую цель, я и Поль смогли сблизиться, и порой могли пропустить вместе по бокалу огденского. Через двадцать минут Делакур сообщил, что Нотт согласился стать секундантом Малфоя.

В моём кабинете уже сидела Астория, которая кормила грудью моего сына. Мой ребенок родился два дня назад, и мы планировали, когда Астория отойдёт после родов, провести ритуал.

— Как он так быстро узнал, что это не его ребенок? — спросил я у Астории.

— Гобелен, — произнесла Астория.

— Ясно, я и забыл про него. Астория, если завтра я выиграю, то тебе не придётся проводить бракоразводный процесс, — сказал я ей.

— Ты убьёшь его? — спросила она

— Раньше думать надо было! — высказал я плачущей Астории. — Не я к тебе в койку залез.

Да, я понимал, что это жестоко, говорить ей такое. Но я не заставлял её спать со мной. Чувств, как я и говорил раньше, у неё ко мне не было. И к тому же, брачные клятвы до сих пор действовали на неё. Сына мы решили назвать Артур, мне всегда нравилось это имя. Я посмотрел на Асторию, и сказал ей.

— Я уверен, что завтра вернусь с дуэли, но мало ли, что может пойти не так, — сказал я, намекая что и меня могут убить завтра на дуэли, — я должен ввести его в род.

— Я тоже хотел это предложить, — сказал Поль. — Завтра после дуэли, мы собираемся перемещаться в Империю. У тебя всё готово?

Я ответил согласием, после чего вызвал патронус, продиктовал сообщение Гермионе, с которой собирался отправиться на место силы рода Уизли. Астория передала ребенка зашедшей Грейнджер, а сама отправилась отдыхать. Роды были тяжелыми, и обсудив всё решили, что на принятии в род Астории быть необязательно.

Переместившись моим глазам снова открылась картина моего разрушенного дома. Сложно описать ту боль, которую я чувствовал находясь здесь. Перси рассказал, что во время взрыва вся семья находилась в мэноре. И, когда он смог прибыть на место, тел не нашёл. Поэтому я смотрел на большую воронку, как на большую братскую могилу своей семьи.

И хотя принятие в род я мог провести на любом месте силы, но здесь всё было пропитано магией рода Уизли.

Расчертив пентаграмму, я положил сына в центр и запел Агмы. Магическая сила отозвалась, и я почувствовал, как от меня к ребенку потянулась магия. Когда я закончил, то почувствовал, что напряжение отпускает меня.

Малыш заснул и громко засопел. Оставив с ним Гермиону, я пошёл в сторону теплиц, собираясь забрать из них всё подчистую. Сами теплицы меня не интересовали, потому что были разбиты. Проще сделать новые, чем восстановить эти.

Деревья-мэллорны я вместе с грунтом переместил в заготовленные заранее сумки с расширением пространства. Также поступил с амброзиями. На всё про всё я потратил не больше пятнадцати минут.

Я боялся, что мэллорны, будучи растениями, выделяющими магию, а не поглощающими, сбросят мои чары, поэтому не жалея сил вложил много энергии.

В Империи мне ещё предстояло найти место, где я смогу их посадить. Главное я хотел как можно дольше сохранить их существование в секрете.

Когда я вышел на улицу, то с болью в сердце поднял палочку в сторону теплиц. Я надеялся, что в мире не было больше изменившихся фениксовых деревьев. В моём прошлом их и так было очень мало, а чтобы они смогли измениться под воздействием атомной энергии, нужно, как я надеялся, сложение многих факторов.

Несколько секунд хватило, чтобы адский огонь сжёг любое упоминание о теплицах. Мне было очень тяжело так поступать, но так было необходимо.

Возвращаясь назад, увидел, что Гермиона лежит на земле. Под ней была лужа крови, подойдя ближе увидел, что она ещё дышит. Я кинулся в сторону сына и убедился, что он жив, потом побежал обратно в сторону Гермионы, но меня остановил голос.

— Значит это всё же правда, и ты жив! — я обернулся и стал всматриваться в говорившего. Разглядывая его, ко мне постепенно приходило понимание, кто передо мной стоит. Высокий, плотный мужчина, на вид лет под сорок, с очками половинками на глазах и шрамом на лбу.

— Да, не ожидал я тебя здесь увидеть, — как можно спокойнее сказал я, стараясь, рассмотреть вокруг себя обстановку, выискивая взглядом других волшебников. — Это было необходимо? — спросил я, указывая себе за спину, где лежала Грейнджер.

— Хотите верьте, хотите нет, но это было случайностью. Но это сейчас не важно, Вы должны проследовать со мной! — приказным тоном сказал Поттер.

— Для всеобщего блага? — спросил я, внимательно отслеживая его реакцию.

— О, ну что ж, так даже проще! — с такой знакомой улыбкой сказал Поттер. — Позже Вы мне расскажете, откуда Вам стало известно о моём маленьком секрете.

— А Малфой сказал, что ты мёртв, — в попытке потянуть время сказал я. — Как у тебя получилось скрыть своё существование? Насколько я понял, с помощью зелий и артефактов тебя не смогли обнаружить.

— Всё-таки Вы меня сильно удивляете, мистер Уизли. Задайтесь вопросом, сколько преступников оставалось бы на воле, если б они не умели скрывать своё существование от властей? О, вижу Вы поняли! Не даром Вы раньше хорошо ориентировались в ритуалистике. И коли Вы знаете кто я такой, не кажется ли Вам фамильярностью говорить со мной на «ты»? — беззлобно спросил он.

— Мм, директор, — сказал я, стараясь дать ему почувствовать, что он имеет надо мной власть, — нужно помочь Гермионе. Если мы её бросим, то она умрёт.

— Ох, мальчик мой, — вздыхая сказал он, — не стоит переживать за мусор. Она всё равно умрёт рано или поздно, не стоит тратить время. Пойдём, у меня много вопросов к тебе. И, надеюсь, ты будешь предельно честен со мной, а не то… — и не закончив фразу он в слух произнес seco, — а не то ты последуешь за ней. — После чего направил волшебную палочку в сторону моего сына. — Его