Холодный космос - Андрей Викторович Стрелок
Максима обступили трое, один проверил пульс, другой вколол что-то в шею - видимо, стимулятор. Всё происходило за секунды. Они не задавали вопросов. Действовали быстро, слаженно. Как будто весь этот захват и штурм уже был отрепетирован.
-А Даник? - спросил Максим, пока его вели по коридору, залитому мигающим красным светом.
-Ушёл. За пять минут до входа группы. Схема побега отработана дор мелочей. Грузовик, фальшивые биометки, спутниковая тень. Мы пытались, но ты был в приоритете.
-Конечно, - буркнул Максим. - У него всегда есть план Б.
Они прошли мимо поверженных тел. Некоторые налётчики были оглушены, другие в крови. Не мёртвые. Вышиблены грамотно, но сдержанно. Видно, был приказ минимизировать жертвы. Политика, видимо, изменилась или Даник стал слишком важной фигурой, чтобы рисковать.
На выходе их ждал десантно-штурмовой корабль без опознавательных знаков. Максим влез внутрь, сел, нащупал ремни. Аппарат взмыл ввысь.
На горизонте пылали склады.
-Всё ещё хочешь вернуться домой? - спросил кто-то из спецназовцев в наушник.
Максим посмотрел на пылающий комплекс, где обосновались фанатики.
-Не знаю, - сказал он. - Но точно знаю, чего не хочу.
Летели молча. Ни радиообмена, ни инструкций. Только ровный гул турбин, редкие всполохи пыли за прозрачным кокпитом и жёлтые полосы Сахары внизу, отбрасывающие длинные утренние тени. Всё снова казалось чужим, как будто он пролетал над декорацией, за которой давно кончилась реальность.
Максим смотрел в иллюминатор, не двигаясь. Не потому, что был ранен - наоборот. Физически он чувствовал себя почти хорошо. А вот внутри будто что-то осталось там, в пыльной камере, под серым потолком, вместе с чужими голосами и незавершённым разговором.
-''Локус'' подтвердил приём, - раздался голос пилота. - Через два часа будем дома. Ты официально жив, почти герой дня.
-Почти, - повторил Максим и закрыл глаза.
Он вспоминал лицо Даника. Не гневное, не сумасшедшее, просто сосредоточенное, ищущее. Удивительно: больше всего пугала не его вера, а его интеллект. Он ведь понимал. И всё равно продолжал.
''Мы ещё увидимся''- сказал будущий лидер восстания.
Максим знал, что это правда.
Он открыл глаза. Мимо пронёсся обугленный остов древнего ветряка когда-то это была часть электростанции. Сейчас просто руины. Памятник всему, что не смогло адаптироваться.
-Когда вернёмся, - сказал он негромко, - Дайте мне данные с ''Омеги''. Полные. Все, что осталось.
-Уже запросили, - отозвался командир группы. - Тебя ждут доктор Рашид и замдиректора АСИ. Хотят знать, что с тобой случилось.
***
''Локус'' встретил их приятной осенней прохладой. Максима провели не в медблок, как он ожидал, а прямо в административный сектор. Зал совещаний, прежний кабинет Шифа. Теперь на двери стояло другое имя:
Анисса Рашид, главный научный руководитель НИИ ''Локус''.
Она сидела за столом, строгая, собранная. Без халата, в форменном кителе, без украшений.
-Радуйся, ты уцелел. Теперь нам всем есть что обсудить. Особенно после твоей выходки с Шифом... О чем ты думал, кретин!?
Максим сел напротив, потирая лоб. Усталость навалилась внезапно.
-О людях, ставших нежитью по его вине.
Открылась вторая дверь, и вошла она - высокая женщина в тёмно-синем деловом костюме, с гладко зачёсанными волосами, бесцветным макияжем и акцентом, в котором сквозила Сорбонна и спецшкола Версаля.
-Господин Краснов, - сказала она с лёгким поклоном головы. - Я - Мари Равель, первый заместитель директора Агентства специальных инициатив. Позвольте кое-что прояснить.
Максим замер.
-Вы посадите меня в клетку за самосуд?
-Он убит вами. Цинично и хладнокровно. Что, разумеется, недопустимо в обычных условиях, - Равель произнесла это спокойно, словно говорила об административной ошибке. - Но... Его смерть, учитывая перечень недавних ошибок и провалов в ''Локусе'', стоивших жизней сорока ценных сотрудников, в координации работ на ''Омеге'', безвозвратной утраты оригинального артефакта не вызвала особых сожалений в Совете.
Удивленный попаданец прищурился:
-Вы сейчас серьёзно?
-Предельно. Он неоднократно терял контроль над ситуацией, допустил самопроизвольный запуск объектов, утечку информации к юнитологам и, что особенно важно: проигнорировал прямые доклады Рашид, Белова... ваши предупреждения. Так что... - она чуть развела руками. - Официальных санкций в ваш адрес не последует. Неофициальных тоже.
-Ну, думал, будет хуже, - буркнул Максим.
-Вы слишком дорогой для тюрьмы.
Анисса слегка отвела взгляд, но не возразила.
-Вопрос другой, - продолжила Равель. - Что на самом деле произошло на ''Омеге''? Отчёты расплывчаты. Биомониторы сбились. А большинство выживших сотрудников либо в шоке, либо не контактны, а охрана ничего толкового сказать не может.
Максим подался вперёд.
-Что произошло? Обелиск говорил со мной, а потом повторилась скотобойня, как на Титане. Знаете, сколько я мертвечины там лично положил!?
-Мы собрали восемьдесят терабайт данных, - спокойно ответила Равель. - Непрерывные телеметрические логи, аудиопрофили, сигнальные схемы, частотные срезы. Мы получили то, чего ждали десятилетиями. Да, с жертвами. Подобное знание требует определенных жертв. Теперь вы, Максим, стали одним из самых ценных носителей данных. И наш главный вопрос: что с вами сделал Обелиск и почему вы сих пор не сошли с ума?
Максим молчал. Его лицо застыло, как маска. Он смотрел на Равель не как на чиновника, не как на потенциального врага, а как на механизм. Сложный, безжалостный, но безэмоциональный.
-Вы правда не понимаете, почему я остался в здравом уме? - наконец выдохнул он. - Потому что я не отсюда. Не синхронизирован. Обелиск не смог найти во мне точки входа, нет нужного набора генов. Он пытался, но у него не было... карты. Я для него чужой файл.
-И вы считаете, это иммунитет? -уточнила замдиректора Агенства.
-Нет. Это отсрочка. В другой ситуации, может, я бы и тронулся. Но тогда… - он замолчал. -На ''Омеге'' всё срослось. Возможно, длительный период бездействия и последующая активация были чем-то типа перезагрузки системы, откативший артефакт на некоторое время к заводским настройкам.
Я увидел его не просто как совершенное творение продвинутого разума, а как машину. Сломанную, заражённую и багованную. Его цель не знание, не коммуникация, а распространение. Паразит ищет путь наружу, и использует даже древние Маркеры как средство.
-То есть, вы предполагаете, что исходная функция Обелиска была иной?
-Есть вероятность. Я мельком видел его внутреннюю структуру - инженерную. Это архитектура, не религиозный символ. Платформа. Инструмент. Когда-то он, возможно, делал что-то великое - телепортация, гравитационные сдвиги, межзвездная коммуникация, кому какое дело. Но потом... что-то поселилось в нём. Что-то вне привычного разума, вне времени. Оно назвало это шумом извне... И оно теперь копирует себя. Живой разум для него - питательный субстрат.
Анисса
