Император Пограничья 25 - Евгений И. Астахов
Где Хродрик⁈ Где его союзники⁈
Обстрел прекратился. Секунда тишины.
Потом с небес обрушился шум — частоты, бессмысленные и навязчивые, заполнившие воздух вибрацией, от которой трещал ледяной купол. Следом голос. Голос этот не принадлежал ни одному из известных Абсолюту магов, ни одному заклинанию, ни одному оружию, и голос вопил с небес на языке людей, и звучал так, будто кричащий получал от крика удовольствие.
Сквозь расколотый ледяной купол Абсолют увидел небо. Серая пелена облаков лопнула, как нарыв, и из прорехи вывалилась гора. Каменная, угловатая, с острой гранью, нацеленной вниз, ощетинившаяся полосами металла. Она источала невыносимый шум и голос, а на четырёх её гранях мерцали прямоугольные пластины, от которых по воздуху расходилась дрожь.
Камень. Всего лишь огромный камень. Хлад выстрелил тремя ледяными лучами одновременно, по одному из каждого лица, спрятанного в глубинах торсов, и все три впились в каменную массу. Лёд прогрыз поверхность, вгрызся в породу, расколол верхний слой, и от горы отвалились куски размером с дом, закувыркавшись в воздухе. Хлад ждал, что гора развалится, но этого не произошло.
А затем стало слишком поздно.
* * *
Горный трон я начал лепить ещё на рассвете, за три часа до выхода, когда солнце едва проклюнулось сквозь рваные свинцовые облака. Площадка перед разрушенным заводским кварталом давала столько строительного сырья, сколько могло потребоваться: грунт, обломки бетона, искорёженную арматуру, остатки конструкций, весь тот хлам, что остался после прохода Хлада через западную стену. Я вытягивал породу из земли, сплавлял её с металлом и наращивал конструкцию слой за слоем, как каменщик кладёт стену, только стена росла во все стороны разом и весила тысячи тонн.
Кристаллы Эссенции расходовались один за другим. Двенадцать крупных, из трофейных запасов, добытых гвардейцами с убитых Жнецов. Каждый я высасывал досуха и отбрасывал прочь, компенсируя чудовищный расход. Заклинание ранга Архимагистра, одно из сильнейших в моём арсенале, и энергию оно жрало соответственно, зато Горный трон существовал постоянно и требовал затрат только на движение.
Основное предназначение заклинания — мобильная воздушная крепость: командный пункт над полем боя, защищённый гарнизон, который Бездушные не достанут с земли, транспорт для переброски отрядов через территорию, кишащую тварями. В войнах моей первой жизни Горный трон решал осады, закрывал горные перевалы, служил наблюдательным постом и при нужде превращался в укрепление, которое враг не мог ни обойти, ни проломить
Первоначально я планировал задействовать это заклинание ещё при обороне города: поднять в воздух, установить на площадке гаубицы и РСЗО, получив орудийную платформу, недосягаемую для наземных тварей. Идею пришлось похоронить после первого столкновения с Хладом. Абсолют бил ледяными лучами на километры с убийственной точностью, и артиллерийский расчёт, подвешенный в небе на каменной глыбе без возможности стремительного горизонтального манёвра, превратился бы в мишень раньше, чем успел бы дать второй залп. На земле, за стенами Бастиона, пушки хотя бы прикрыты барьерами. В воздухе они голые.
Ронять Горный трон на голову врагу было, мягко говоря, не тем, для чего заклинание создавалось. Мой отец, придумавший его для защиты горных перевалов Рослагена, вероятно, перевернулся бы в гробу, если бы у него был гроб. Впрочем, отец всегда ценил практичность выше традиций. Думаю, он бы одобрил.
Пока конструкция оставалась впаянной в землю, она смотрелась просто как уродливая островерхая пирамида из камня и стали, ощетинившаяся рёбрами арматуры, похожая на обломок горного хребта, который вырвали из породы и воткнули посреди мостовой
Фон Герсдорф заявилась за час до погрузки. Баронесса обошла конструкцию по кругу, задрала голову, оценивая размеры, и повернулась ко мне. Волосы стянуты в узел, тёплая шинель застёгнута до горла, на поясе жезл в кобуре. Лицо Клары не выражало ровным счётом ничего, что было неудивительно.
— Объясните мне логику, — потребовала она ровным тоном, который у другого человека сопровождался бы скрещёнными руками. — Заклинание ранга Архимагистра, множество кристаллов Эссенции, часы подготовки. Ради чего? Мы могли бы выступить по земле, через расчищенный коридор, и сберечь ваш резерв для боя. Враг увидит эту махину задолго до подлёта. Маневрировать на ней невозможно.
— Мы полетим на очень большой высоте, — ответил я, продолжая уплотнять верхний слой площадки. — Абсолют смотрит вниз и вокруг, а не вверх. Купол над ним тонкий, обзор через лёд ограничен. Трон пойдёт выше облачного слоя и обрушится вертикально, прямо на кратер.
Баронесса промолчала, ожидая продолжения. Я не стал его затягивать.
— Кроме того, Трон и сам станет оружием. Тысячи тонн камня и металла на скорости свободного падения. Купол не выдержит, а Хлад получит удар, от которого его аура не спасёт. После удара обломки лягут вокруг Абсолюта, и вместо того чтобы формировать металл из ничего, я буду использовать реальную материю, что в разы дешевле по энергии.
Я вогнал последнюю арматурную балку в корпус, закрепив её одним усилием воли, и повернулся к баронессе.
— Ну и не стоит забывать про психологический эффект. Дезориентировать врага, воодушевить союзников.
Клара прищурилась.
— Поэтому вы приказали маготехникам всю ночь собирать огромные динамики?
Четыре здоровенных динамика, собранных из компонентов детройтского арсенала и шанхайской электроники Светлоярова, были притянуты болтами к четырём граням Трона. Идея была безумной. Именно это мне в ней и нравилось.
— Обсудим мои новаторские стратегические решения после победы, — отозвался я.
— Если она будет, — обронила Клара и зашагала готовить своих.
Погрузка штурмовой группы растянулась на двадцать минут. Арбитры поднимались на площадку по выступам, впаянным в стену Трона, и выражения лиц плыли от настороженного любопытства до неприкрытого скепсиса. Токугава, разумеется, запрыгнула наверх с улыбкой, и огромные тёмные глаза её сияли так, будто ей предложили покататься на ярмарочном аттракционе. Велеславский забрался молча, огляделся, потрогал каменное ограждение пальцами, кивнул чему-то своему и уселся в углу, скрестив руки. Де Монтескьё был бледен и зол, бормоча, что летать на каменной глыбе ему приходится впервые и он предпочёл бы, чтобы это был последний раз.
Гвардейцы грузились привычно, без суеты. Федот разместил людей по секторам, рыцари Дитриха выстроились у дальнего края, бойцы Детройта в экзоскелетах заняли центр. Хауглунд шагнул через ограждение, и конструкция будто бы просела под его весом, что не могло в реальности произойти.
Когда все заняли места, я закрыл глаза, потянулся к невидимым нитям, связывавшим меня с каждым камнем и каждым куском арматуры в
