Семь Нагибов на версту часть 3 - Тимур Машуков

да — звонить и кого-то предупреждать не надо. Мы же не хотим, чтобы из тюрьмы кто-то пропал. А еще не вздумайте сбежать, мой эфир уже заполнил все эту комнату — один щелчок пальцами, и от вас даже воспоминаний не останется. Давайте не будем ничего усложнять и решим все как цивилизованные люди. Поверьте мне — я не люблю убивать, но если придется, сделаю это, нисколько не задумываясь.

Он обменялся быстрыми взглядами со своими помощниками — ну да, я их не выгонял, и двое из них очень официальной наружности присутствовали тут в полном объеме. И вот этот дурак, на что-то решившись, выхватывает магический метатель класса ММБ-2 — типа бульдог, стандартное вооружение стражи, могущее как убить, так и парализовать преступника, и стреляет из него в меня.

Большая ошибка — на мне двадцать слоев щита, и к тому же первый слой весьма статичен. Если простую магическую атаку он просто растворит, то вот такую, из метателя, полуфизическую — усилит, отразив обратно. Что он, собственно, и сделал.

Не знаю, с перепугу или по скудоумию, но начальник стражи жахнул по мне именно чем-то убойным. Ну, и прилетевшему обратно он совсем не обрадовался и тут же помер от разрыва сердца, куда ему и влетела воздушная игла. Щит-то, конечно, на нем был, да вот не был он рассчитан на мою силу.

Так что он, живописно брызнув кровью на стену, сполз на пол, а все присутствующие застыли в некоем шоке от этой художественной картины.

— Ну вот. Теперь ищи нового начальника, — расстроено протянул я, попутно спеленав остальных двух.

Ну да, раз они тут, значит, особо приближенные, а значит, с ними можно тоже пообщаться.

— Итак, господа, в виду того, что ваш начальник помер… Соль, я надеюсь, ты ведешь видеозапись?

— Конечно. Факт нападения очень хорошо виден, — бодро отозвалась она.

— Прекрасно. Так вот, померев, он прямо признал свою вину, а значит, я прав, и творимые в городе беззакония имеют место быть. Теперь вопрос ценою в жизнь — кто мне хочет все показать и чистосердечно рассказать с шансом выжить процентов в десять?

— А почему так мало? — нервно дернув уголкои рта, спросил один из них.

— Ну, например, потому, что я вас после этого передам агентам Тайной Канцелярии. И что они с вами будут делать, я не знаю. Пункт первый вы благополучно пролюбили. Осталось еще два. В третьем варианте выжить вообще шансов, как я уже и говорил, нет. Так что выбираем второй и дружно начинаем сотрудничать. И быстрей давайте — и так я с вами кучу времени потерял.

В общем, раскололись они быстро. Сейф начальника был вскрыт, и на стол легли папки с очень интересным содержимым. Так же быстро нашлась сестра сестер, и как я и думал, ее никуда не перевозили, и сидела она, как и положено всем узникам, в тюрьме на минус первом уровне, которого теоретически по бумагам не существует, а по факту он очень даже есть.

После этого мы дружной и радостно гомонящей толпой пошли на штурм Бастилии, где томились безвинно заключенные. По пути к нам внезапно стали присоединяться неравнодушные горожане, каким-то седьмым чувством почуявшие, что власть меняется, и явно настроившись на погромы.

Так что к местным казематам, находящимся недалеко, мы подошли внушительной толпой в человек сто пятьдесят, а то и больше.

Вооруженнае оружием пролетариата — вилами, косами и тяжелыми молотками, — толпа смотрела очень грозно, а уж воинственные крики вообще могли напугать кого угодно.

Стража быстро скооперировалась, и возле тюрьмы их тоже немало собралось. Смотрели они настороженно, сжимая оружие и явно готовясь пустить его в ход. Однако стоило мне выстрелить в небо огненным шаром размером с телегу, как их решимость испарилась, и они разом вспомнили, что как раз этому народу они в общем-то и служат.

Я вышел вперед, представился. Бледных морд среди служителей закона прибавилось. Однако они были полны решимости не допустить произвола и не пускать меня на военный объект. К этому времени мне вся эта возня надоела, я подошел вплотную, блеснул харизмой и ледяным ветром, который, собственно, и унес охрану объекта далеко в сторону.

Ну, и мы пошли дальше, внутрь. Этери и Соль остались снаружи, дабы сдерживать начальство города, если оно вдруг пожалует, а я в сопровождении особо доверенных стражников, с которыми ранее заключил устный договор, пошел по коридорам.

Сидящие наверху зеки меня не интересовали — тут в основном были всякие душегубы и прочие асоциальные личности. А вот политические сидели, как я уже и говорил, ниже.

Так вот и шли: я сносил железные решетки — просто из чувства мести, стража тряслась, прикидывая наименее болезненные способы самоубийства, а крики заключенных начали раздаваться все громче.

Сестры-воровки и за каким-то чертом потащившаяся с нами Вера ускоряли шаг, видимо, услышав впереди что-то знакомое. Меня это устроило, потому как долго задерживаться я не планировал.

Да я бы вообще в это и не ввязывался бы особо, если бы опять же не репутация. Уверен, скоро все узнают, что граф Нагибин, ведомый справедливой местью, освободил невинных людей и спас их от жертвоприношения, попутно уничтожив богомерзкий культ. Так что я старался на всякий случай выглядеть максимально пафосно, на тот случай, если кто ведет запись происходящего.

— Амира!!! — с громким воплем кинулись дамы к решетке, за которой сидела изможденная девушка. — Ключи, у кого ключи от камеры⁈ -вопили они.

Эфир в руки, и вот дверь выдрана с мясом и летит в сторону. Вера, поскольку бездельничает, была назначена оператором и старательно ведет запись.

Мы двинулись дальше, и такое началось — дети и женщины, много, очень много. Все в клетках, без воды и еды. Мужчин не было, демону, как оказалось, были нужны или невинные, или женские души, такой вот гурман. Мужиков официально не любит.

Взбесился я где-то на четвертой двери, когда увидел двух детишек, лежащих на лавке без сознания, с крайней степенью обезвоживания. Живые, но сильно истощены. Я их чуть подлечил и скомандовал тащить всех наверх и сам поспешно ушел, чтобы не сорваться. Терпение мое кончилось, а вот жажда убивать сильно выросла. Походя я снес головы двум стражником, что попытались что-то сказать в свое оправдание. От злости говорить по-человечески я сейчас не мог — только рычать.

Так вот с рыком и выскочил на свет божий, а тут приветственная делегация собралась из лучших людей города. Мэр