Мастер Алгоритмов. ver. 0.3 - Виктор Петровский
Звучало-то логично. Железобетонно. Но мой слух зацепился за одно конкретное слово.
«Легальный».
— А нелегальные? — спросил я, хрустнув крекером.
Баюн опустил лапу и вид приобрел серьезный, даже мрачный. Исчезла привычная ирония.
— Некромантия, — произнес он это слово так, будто выплюнул глистогонную таблетку. — Запрещена еще со времен царя Гороха. Под страхом смертной казни, без права на апелляцию. И не просто на бумаге. Практиков выследили и перебили почти всех. Книги пожгли, башни сровняли с землей, знания вымарывали из истории каленым железом. Сейчас это забытое искусство. Мертвое, как и его объекты.
— А почему запретили? — поинтересовался я.
— А ты как думаешь, мудрейший хозяин? — кот прищурился, сверля меня взглядом.
Я откинулся на спинку дивана, картинно закатив глаза и прижав руку к груди.
— О, дай угадаю, — начал я театрально, с пафосом проповедника-моралиста. — Потому что это нарушает естественный порядок вещей? Потому что это скверна, которая портит бессмертную душу практика, превращая его в чудовище? Потому что соблазн черной магии слишком велик и ведет во тьму, откуда нет возврата?
Баюн смотрел на меня исподлобья, не меняя выражения морды. Ни один мускул не дрогнул на его морде.
Я не выдержал и рассмеялся.
— Что? — продолжил я уже с усмешкой, в которой не было ничего веселого. — Ну не может же оно быть связано с тем, что чем влиятельнее человек, тем больше у него грязных секретов? А мертвые, вопреки расхожему мнению и красивым пословицам, секретов хранить не умеют, если их правильно спросить? Не-е-е, бред какой-то. Кто же станет запрещать целую отрасль магии и уничтожать знания только ради того, чтобы скелеты в шкафах аристократов и министров не начали болтать лишнего?
Баюн кивнул.
— Бинго.
Понятно. Значит, некромантия отметается… Или нет?
Я покрутил в руках крекер.
Надо помозговать. Было бы забавно — и очень в моем стиле — стать человеком, вернувшим к жизни магию смерти. Инструмент есть инструмент, молотком можно и гвоздь забить, и человека.
— А как вообще первые некроманты до этого дошли? — спросил я. — Сейчас ее уже не существует, выжгли. Но когда-то ведь еще не существовала! Кто-то же был первым, кто додумался спросить у трупа: «Как дела?»
Может, и у меня получилось бы пройти подобной дорожкой. Переизобрести забытый велосипед.
— Как и до любой другой магии, — пожал плечами Баюн. — Либо интуитивно, методом тыка и тысяч неудач, либо научились у иных созданий.
— Вроде тебя?
— Вроде меня, да. У тех, кто к магии близок с начала времен.
— Так, теперь не могу не спросить…
— Нет, — перебил кот, даже не дослушав. — К стыду своему, я про эту сферу особо не знаю. Никогда не интересовался. Мертвые — скучные собеседники, все у них без новостей. А теперь ты, наверное, спросишь, как тогда можно докопаться до этого знания?
— Спрошу.
Баюн тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, как я его утомил своей неуемной жаждой деятельности.
— Ну, во-первых, держи язык за зубами. Если узнают, что ты об этом даже подумал, по твою душу придут о-о-очень серьезные люди. И ни я, ни Милорадович, ни кто-либо другой помешать им не смогут. Ты пропадешь, и будто не было тебя никогда.
Ох, как же они трясутся за свои тайны. Ладно.
— Понял. Могила.
— Во-вторых, есть два пути, — продолжил кот, понизив голос. — Первый — научиться у какой-нибудь сущности из другого мира. Демона, духа, тени. Но это из области теургии, необходим призыв. Кого тебе по силам призвать и подчинить — такому не научит.
Тут он правду говорил. Я помнил описание теургии в учебнике, который читал в самом начале. Искусство призыва, внешнего (эвокация) либо внутреннего (инвокация). Про это направление я читал только базово, не желая брать силу взаймы у тех, кого пока даже не понимаю. А уж тем более не хочу пробовать с ними договариваться, не имея возможности дать отпор в случае провала переговоров.
Может, Милорадович?..
Нет. Исключено. Если узнают о том, что он связан с некромантией, то ему конец, а их дому — позор, презрение и опала в лучшем случае. Как бы оно ни повернулось, о моих изысканиях в этой области он знать не будет. Даже если мысли прочтут, если душу наизнанку вывернут, никого, кроме меня, к этому делу будет не приплести. Это мой риск.
— Второй вариант — учиться у мастера, — продолжил Баюн. — Но они все мертвы. Тут нужна будет некрома… Ах, да, простите. Парадокс получается. Чтобы выучить некромантию, нужно поднять некроманта, а чтобы поднять некроманта, нужно знать некромантию. Уроборос укусил себя за хвост.
Картина получалась не сильно вдохновляющая. Из людей учиться не у кого, а годами медитировать, чтобы призвать духа и надеяться с ним договориться, не было времени — либо я, либо мой неизвестный враг до этого не доживет.
Я уж собирался совсем скиснуть и вернуться к идее обычного мордобоя пока не кончатся враги, но надежда умирать отказывалась. И из нее родилась еще одна идея.
— Эй, Баюн. Так ведь некроманты все мертвы конкретно в вашем мире, да? В этой реальности?
— За другие не в курсе, — дернул ухом кот. — Все может быть. Мироздание бесконечно.
— Так может… Постучаться в другие? Через сны? — я почувствовал азарт. — Сноходчество ведь позволяет гулять где угодно?
— Ты ведь даже до своей семьи достучаться пока не можешь, — скептически заметил Баюн. — А они тебе близки, связь кровная и эмоциональная. Чего и говорить про какого-то абстрактного чернокнижника-незнакомца, которого и вовсе может не существовать? Искать то, не знаешь что, там, не знаешь где?
— Так я пока и не пробовал искать кого-то, кроме своих. Сам же говоришь, у меня это все естественно выходит. Я — парадокс. Может, еще немного практики нужно — и смогу? Настроюсь на… Не знаю, на «смерть»? На знание?
— Вряд ли, — проворчал кот. — Хотя…
Он замер, перестав умываться. Глаза его сузились.
— Есть у меня одна мысль. Дай-ка сформулировать…
Звон разбитого стекла разорвал уютную тишину квартиры.
Следом — нарастающий рев чистейшего пламени и бешеный выброс магической энергии.
Полыхнуло жаром.
Гостиная превратилась в огненный ад.
Комната мгновенно наполнилась огнем. Окно будто заливали из огнемета.
Очаг возгорания отрезал нас от
