Тёмный Хогвартс. Первый курс - ВеенРок

есть. Либо ты с нами, либо нет, — я нахмурился и скрестил руки, облокотившись о спинку кресла.

— А если я откажусь, то всё будет, как прежде? — она стыдливо посмотрела на нас, стесняясь своей трусости, — мы же продолжим общаться, так?

Вот он, момент истины. У меня было определенное влияние среди одиннадцатилетних детей. Бытие главным позволяло мне изгонять других учеников Гриффиндора из нашего круга общения, как я сделал это с Гермионой. И это накладывало множество проблем для них: в наш класс им доступ становился закрыт, они лишались участия в общей еженедельной пирушке и по сути становились одиночками-изгоями. А потерять точки опоры и поддержки в столь недружелюбном месте никто бы не хотел.

Не думаю, что Рон с Симусом струсят, не по-пацански это будет выглядеть, а для мальчиков это очень важный фактор. Но что же мне делать с Салли-Энн и другими девочками-львятами, которые решат отказаться? Пригрозить ли им изгнанием? Заставить ли их принять участие наравне со всеми?

Так, я помогу Гарри собрать побольше учеников, но в то же время втяну девочек в серьезную опасность. А в случае их гибели, я, по сути, стану одним из виновников произошедшего.

Метания перед выбором неожиданно загрузили меня настолько, что я даже прикрыл глаза и ничего так и не отвечал, сосредоточившись на размышлениях о добре и зле.

Смею надеяться, что я все еще могу различать правильные действия от неправильных. Помочь, когда у тебя есть такая возможность — это правильно, и не важно, из корысти ты действуешь, или исключительно благородными мотивами. Осознанно подвергнуть другого человека опасности, когда он этого не заслужил — должно быть по сути неправильно. Но что, если это сможет спасти жизни? Если всем, включая и жертв подобной подставы, в ином случае грозит опасность?

Разбираться в вопросах морали, не учитывая многочисленные «но» и «если» оказалось куда проще, чем всё обстояло на самом деле.

И ведь я даже не полностью уверен, что правильно считал намёки Дамблдора. Вдруг, от количества учеников, проходящих испытания, по сути и не зависит успех, а это просто такая форма речи для ободрения Гарри Поттера?

Стараясь просчитать все риски, рассмотреть все возможные исходы, я довёл себя до того, что моя голова начала отказывать в построении дальнейших логических цепочек.

Я слишком много думаю.

Здесь не получится сделать «правильный» выбор, ибо в каждом варианте могут как присутствовать, так и отсутствовать необратимые последствия. В итоге всё сводилось к одному единственному вопросу, чего я хочу больше — выжить, или остаться человеком.

Остаться человеком, ха-ха. В Тёмном Хогвартсе успешность этого начинания стремится к нулю. Рано или поздно мне придется замарать руки, ну, или погибнуть. Так почему же не начать сейчас? Тем более, что делается это благими намерениями. Лишь бы в аду по итогу не оказаться…

— Нет, — ответил я, когда все уже и забыли о сути вопроса. Парни решили меня не отвлекать от моих дум и переговаривались между собой, а Салли-Энн болтала своими коротенькими ножками и залипала в пол, о чем-то размышляя.

Вернув к себе внимание однокурсников, я повторил:

— Нет, как прежде уже не будет. Когда мне понадобится помощь, я буду ожидать, что получу её от своих товарищей. Сейчас помощь нужна Гарри, но по сути и всем нам. Друг познается в беде — не слышала такую поговорку? Если ты боишься дополнительных опасностей, Салли, то заставлять тебя никто не будет. Но не жди, что мы продолжим держаться вместе. Никакой ученик не будет паразитировать на нашей сплоченности, если он и сам не готов подвергнуть себя опасности в час нужды.

Сказанные слова прозвучали столь пафосно, что на лицах мальчишек стали читаться решительные уверенные взгляды. Ну, знаете, которыми смотрят крутые парни из всяких фильмов-боевиков, когда собираются идти на опасное дело, но имеют столь весомую для этого цель, что и не думают об отступлении.

— Да я просто спросила, — применила пристыженная Салли универсальную отговорку на все случаи жизни, — я с вами, чёрт бы побрал этого Дамблдора, — прошептала она последние слова себе под нос.

— Я и не сомневался в тебе. Ты смелая девчонка, Салли-Энн. Уважаю таких. Ну вот, Гарри, видишь, нас уже пятеро, — обвёл я нашу «бесстрашную» компанию руками.

— Думаю, что Рон тоже не откажется, — ответил он, — так что шестеро.

— Семь! Симус же ещё, а он точно не останется в стороне, — сказал уверенно Дин.

— Ещё лучше. А теперь, пока остальные не приехали с каникул, нам нужно поговорить с однокурсниками других факультетов.

— То есть мы и их будем звать? — спросил меня Гарри.

— Конечно. Не думаю, что они захотят добровольно лишний раз подвергаться риску, но кто-нибудь из них может и согласиться, войдя в наше положение. Ведь, если у нас ничего не получится, пострадают и они тоже, надо только донести до них эту информацию.

— Ну, со Слизерина не осталось никого, так как у них нет маглорожденных, — начал перечислять Дин, — из воронов осталась только Роупер, а из барсуков четверо — Финч-Флетли, Риверс, Спинкс и Мун.

— Вот с ними мы сегодня и пообщаемся. Не наседайте только на ребят слишком сильно, но заполучить хотя бы парочку согласий из них было бы неплохо.

Пока мы общались, дверь в гостиную отворилась, и мы увидели заходящую Гермиону. Девочка грустно на нас посмотрела, после чего упёрла взгляд в пол и быстро ушла в спальню для девочек.

— Часто она перед нами мелькает, — подметила Салли-Энн, — и чего ей только в библиотеке своей не сидится.

— Чувствует свою вину, — поделился я мнением, — но подойти не решается.

— Вину, ага. С крысами разговор должен быть короткий, — нахмурилась девочка.

— Ты, надеюсь, не достаешь её там по ночам, раз уж вы остались одни?

— Вот ещё. Только руки марать об эту зазнайку.

— Ну, тогда же вы знатно её побили, и ничего, — припомнил я случай, когда после предательства Гермионы в один из дней она пришла на завтрак вся в синяках. Выяснять причину побоев никто из нас не стал — всё и так было понятно, — а я не думаю, что зачинщиком тогда была добрячка Парвати или тихоня Фэй.

— Я просто не люблю ябед, — Салли скривилась, — и тогда она получила по заслугам. Всё пыталась нам доказать, что сделала всё правильно и ничего плохого в этом нет, фе-е.

Да уж. Не умеет Гермиона исправлять испорченные отношения, прямо совсем не умеет.

— А ты, Кайл, думаешь звать, ну, Гермиону на испытание? — спросил меня скромняга Невилл, который был одним из немногих, кто не испытывал к Гермионе