Дайте мне меч, и я переверну мир! Том 5 - Стас Кузнецов

не изменится. Полумна будет мертва. Голова оживленного мертвеца будет лежать на полу, а из груди Рамира так и будет торчать рукоять отравленного кинжала…

Фил открыл было рот, чтобы возразить. Я сообразил, что, если эту парочку не остановить, они будут перепираться, пока по наши души не явятся делибаши или и того хуже разъяренная Закира.

— Хватит, — устало потребовал я, присаживаясь на мат, потому что ноги отказывались меня держать. — Времени в обрез. Фил, обыщи лучше Рамира.

Фил не стал спорить. Он быстро обшарив карманы Рамира, показал мне содержимое: чётки, какой-то ключик и странную дудочку.

— Не то, — разочаровано покачал я головой.

Фил отбросил хлам и брезгливо обтер руки.

— Не знаю, что ты ищешь, сокол, — задумчиво разглядывая барахло Рамира, сказала Венди. — Но я бы на твоём месте воскрешающий артефакт, энергетические чётки и ключик от клетки со сколопендрами прихватила на всякий случай с собой.

— Откуда ты знаешь, что это такое? — спросил Фил.

— На детей редко обращают внимание. Сегодня Рамир совершал некромантский обряд. Я была там неподалеку. Именно этой дудкой он вдохнул жизнь в мёртвое тело юноши, которого вы только что обезглавили, — пояснила Венди. — Такие чётки я видела на рисунке в книге матери — они сделаны из тринадцати позвонков, тринадцати врагов и способны концентрировать большую силу. А этим ключом Рамир вчера отпирал клетку, чтобы покормить свою госпожу.

Я с трудом встал. Поднял вещи Рамира и сунул их в карман. Венди, как всегда была права, они действительно могли пригодиться.

На всякий случай я решил удостовериться, что нужного мне камня, который бы открыл портал в деревню, при Рамире нет. Я сам обыскал телоРамира и правильно сделал.

Камень висел у Рамира на шее. У меня тоже камень с плеч свалился, значит, теперь дело в шляпе. Еще немного, еще чуть-чуть, последний бой он трудный самый…

— Есть!Теперь бежим к Томашу! — сунув камень в карман, велел я.

Уж и не знаю, какой автопилот у меня сработал, но я вполне живенько шевелил деревянными ногами.

Мы выскочили из залы и благополучно пробежали несколько коридоров. Но на этом наше везение закончилось, в следующем коридоре нас поджидал отряд из пяти делибашей.

Я же не то, что сражаться едва на ногах мог стоять.

Фил, задвинув Венди мне за спину, призвал свой топорик, которым лихо принялся рубить направо и налево. Чтобы хоть как-то ему помочь я выпустил из себя сокола. Как ни странно — сработало.

Делибаши рухнули на пол, закрывая головы руками, да так в таком положении и остались, жалобно подвывая молитвы.

Мы побежали дальше. Встречные делибаши, завидев сокола, шарахались и точно так же, как их предшественники падали на пол и начинали жалобно молиться.

Мы достигли своих покоев. Я воссоединился с соколом. И мы вошли.

В покоях нас встретила Закира. Одна, если не считать огромного червя, который сковал Томаша кольцами по рукам и ногам. Червь зловеще, точно змея, помахивал головкой с острыми зубами. В лице Томаша не было и кровинки.

— Еще шаг, и вашему другу переломают все кости, — процедила Закира, буравя нас ненавидящим взглядом. — Я оказалась права. Чужакам нет веры!

— Всё кончено, Закира, Рамир мёртв, — спокойно глядя ей в глаза, заметил я. — Твоя карта бита!

— Ошибаешься, чужак! Я поквитаюсь с вами и верну себе Рамира, — прошипела Закира.

— Рамир мёртв, — напомнил я.

— Я сумею его воскресить, не сомневайся — оскалилась Закира.

В её мимике отчетливо читалось безумие, которое стирало остатки прежней красоты.

Сомневаться не приходилось, она действительно верила, что сможет воскресить своего любовника. В том-то и дело, что смерть не бывает понарошку, на время — смерть не обратима. В этом вся её подлая суть.

Однако Закира этого, мне на удачу, не понимала.

— А тебе для воскрешения разве не нужна дудка? — приподнял я бровь, доставая из кармана воскрешающий артефакт.

— Сейчас же отдай! — взвизгнула Закира, требовательно протягивая руку.

Я не будь дурак сунул руку с дудкой за спину.

— А что мне за это будет? — нагло поинтересовался я.

Вместо ответа Закира опять дико заорала, топая ногами. Комнату опять тряхнуло.

Я спокойно выдержал её истерику.

— А всё же? — повторил я вопрос.

Закира, сообразив, что истерикой от меня ничего не добиться, решила всё-таки вспомнить, что с людьми можно договариваться.

— А что ты хочешь? — презрительно скривилась Закира.

Так и просилось съязвить, что я и мои друзья хотели бы такую малость, как ещё пожить. Но я смягчил формулировку.

— Твой червь отпустит моего другаТомаша. Ты же дашь нам несколько часов жизни, пока воскрешаешь своего распрекрасного Рамира. А потом вы вместе вернётесь и будете судить нас.

— Зачем вам это? — нахмурилась Закира.

— Хочется ещё пожить, — резонно заметил я. — Да и с Рамиром как-то проще договариваться. Может я смогу его убедить…

— Не сможешь! Думаешь, он тебя пощадит, чужак? И не мечтай! — усмехнулась Закира.

— Ну мечтать не вредно для здоровья. Такой я парень — мечтатель, — в тон ей усмехнулся я. — С ним во всяком случае можно говорить.

— А может, вы надеетесь, чтосможете сбежать? — заподозрила подвох Закира.

— Куда я денусь с подводной, лодки, госпожа хорошая? — иронично заметил я. — Мы в этих покоях надёжней, чем в темнице. Повсюду твои делибаши, контур защищен несколькими слоями магии, если попробуем сунуться в окно, нас в лепешку раскатает. Если мы могли бы, то давно бы сделали отсюда ноги.

Закира ещё какое-то время буравила меня испытывающим взглядом. А затем щелкнула пальцами и червь отпустил Томаша.

— Ладно, чужак. Так даже лучше. Я разделю с Рамиром сладкую месть за покушения на него. Вы выгадали себе несколько часом жизни. Обещаю, что не стану вас сейчас убивать и даже отдам приказ покормить напоследок.

— Вот и славно, — кивнул я. — Я верю в твоё обещание, госпожа.

Я действительно был абсолютно уверен в том, что Закира своего слова не нарушит. Своей интуиции я в последнее время доверял, как никому. У нас будет несколько часов, а большего нам и не надо.

Я протянул Закире дудку, она взяла её у меня. Выдержала драматическую паузу и всё же двинулась со своим отвратительным червяком на выход.

— Спасибо, — поблагодарил Томаш, намочив платок он