Дарующий силу. Дух - Роман Драксодий

одну за одной и снаряд терял силу лишь обжигая лица и опаляя волосы. Последним досталось Гарчеку.

— Что вы тут устроили?! — рявкнул он, с ужасом касаясь своей обгоревшей шевелюры.

— Он напал на меня! — прорычал из конца коридора Грин и указал целой рукой на Кёрта.

— Они принуждали Лейну Ромер ко… всякому! — выкрикнул в своё оправдание Кёрт и указал на девушку. — Я защищал её.

— А я просто рядом стоял… — быстро проговорил Пак, едва сдерживающий улыбку.

— Лейна Ромер, — уже спокойнее заговорил директор, убедившись, что ни Паку, ни Грину ничего не угрожает, но ситуацию всё равно нужно как-то разрешить, иначе поползут слухи. — Может быть ты прояснишь ситуацию?

Девушка молчала, потупив взор. Ещё никогда прежде за неё не вступались с такой чистой и самоубийственной отвагой. Были позёры, жаждущие её внимания, были попытки купить её благосклонность, но никто и никогда не рисковал ради неё жизни, ведь все претенденты с лёгкостью уступали заведомо сильнейшим конкурентам.

С другой стороны – она наконец-то призналась сама себе – её привлекал Грин. Было в нём что-то такое, что невозможно было разглядеть с первого раза. Лишь тогда, встретившись с ним взглядом, она впервые заметила чистоту его души, но его статус… Хотя…

Она подняла взгляд и осмотрелась. Никто заведомо не обвинял безродного юношу и все ждали её ответа. Что-то неуловимо изменилось в академии и Грин был в центре этого!

— Да, — тихо произнесла она, — мы просто хотели пообедать вместе, а Кёрт напал…

— Ясно, — кивнул директор и обратился к охране: — Выкиньте этого бугая за ворота! Таким как он не место в академии!

Маги в серых одеждах тут же обступили здоровяка, который не мог поверить своим ушам и чувствовал, как внутри него что-то разбилось вдребезги. Он непонимающе смотрел на Лейну, но та отвела взгляд и одними губами прошептала: «прости».

— Кёрт Рейнхарт, ты исключён из академии. Счёт за повреждения твоя семья получит сегодня вечером!

— За что?! Я просто хотел защитить её! — выкрикнул Кёрт, ища глазами поддержки среди учеников, но многие просто скалились, а другие отводили глаза. Его подтолкнули в спину и заставили идти.

— Да, он просто хотел защитить её.. — с кривой усмешкой произнёс подошедший Грин, аккуратно придерживающий сломанную руку. — К тому же, никто не получил необратимых увечий, а ремонт я оплачу сам. Согласно правилам академии – его не за что исключать! Мы ведь не нарушили правила, уважаемый директор?

— Нет… — вздохнул директор, понимая, что зря поторопился и показал своё покровительство над Грином, да и тот хорош – своим показушеством подставил под удар миссию Лангернара и его, директора, бессмертие. Он обратился ко всем студентам, крайне поражённым таким развитием событий и подозрительно косящихся на Грина, да вполголоса обсуждающих неизвестную магию. — Я хотел объявить об этом позже, но случились крайне важные события и устав академии, а также учебную программу придётся пересмотреть, ввиду открытия учеником Грином Моль нового типа магии.

Загомонили все и директору пришлось кричать:

— Сейчас мы проводим испытания и готовим доклад императору! Прошу отнестись с пониманием и не пытаться убить Грина, поскольку даже боевые маги высшей категории ему не конкуренты!

— Кранты тебе, хлопчик! — ехидно произнёс Здец. — Всегда найдутся дебилы, желяющие проверить – правда голова треснет, если ей биться о стену или нет…

— Но зачем он так? — напрягся Грин.

— Затем, что он не полный идиот, в отличии от тебя, и понимает, что нет смысла отрицать очевидные вещи, когда проще преподать всё в выгодном для себя свете. Учись, студент.

— Но занятия никто не отменял! — меж тем продолжил директор и хлопнул в ладоши: — Перемена скоро закончится, обсудите всё позже!

Ученики стали расходиться, с нескрываемым интересом поглядывая на Грина и думая как бы половчее втереться к нему в доверие.

— Извините… — пробасил Кёрт, чувствующий себя дураком.

— Да пофиг, — усмехнулся Грин, — я бы так же поступил. Пойдёмте поедим и наведаемся к Милионе.

Лейна окончательно запуталась и весь обед только механически жевала, а ребята её ни о чём не спрашивали. Кёрт оказался хорошим, простым парнем и довольно быстро нашёл общий язык с Паком и Грином.

— Новые члены группы это хорошо! Подумаю пока программу обучения… — выдал Здец и Грин поперхнулся, едва подумав о том, ка́к именно нужно попадать на те уроки.

Они закончили трапезу и отправились подлечиться и на занятия. Усталый парень лет восемнадцати, с чёрными кругами под глазами собрал посуду с их стола и поспешил на кухню, но оступился и грохнул об пол дорогой фарфор под обидный хохот богатенькой молодёжи.

— Проклятье! Выметайся криворукий бездарь! — кричал и лупил парня мойщик посуды. — Зря я послушал твою мать и взял тебя! Она заплатит за каждую тарелку! Слышишь? Сотню монет за каждую!

Получив заслуженный пинок, парень побрёл прочь из академии, где не сумел проработать и дня. Он уже не плакал, поскольку слёз за эти годы не осталось. Всё меньше и меньше мест оставалось в городе, где бы не знали Безнадёжного Миха.

Как бы парень не старался – у него ничего не выходило. Он сменил уже такое количество мест работы, что давно сбился со счёта. Мих искренне желал обрести профессию, зарабатывать деньги и кормить семью, но неудачи преследовали его, будто проклятого.

Впервые, ещё будучи довольно крепким ребёнком, он устроился подмастерьем к кузнецу и неловко уронил заготовку. Да так уронил, что проработавшая два десятка лет кузня вспыхнула и сгорела, словно была не из камня, а из соломы. Кузнец тогда, хоть и осенил себя божественным жестом, но дал парню второй шанс. Во второй раз кузня сгорела вместе с домом…

Потом был помощником повара и просто мыл овощи, но десять человек отравились, хотя никто не связывал его с тем событием, до тех пор, пока он едва не сварил хозяина заживо, опрокинув большую кастрюлю с кипятком.

После, попав в ученики к плотнику, он старался изо всех сил, но уже на второй день едва не убил старика отлетевшей чуркой. Да и вообще, пилил криво, хотя использовал шаблон, клеил плохо, а всё, что удавалось худо-бедно закончить, ломалось при первом же использовании.

Затем помогал каменщику и в первый же день едва не утопил беднягу в растворе, когда уронил подносимый кирпич. Скачущий на одной