4ert13 - Воспоминания Мерлина, или Привет, Хогвартс!

— Все к директору!!! — Долорес Амбридж выдала хлопнувшей двери.

К директору идти всё же пришлось. Нас нашла Минерва МакГонагалл, и дежурно ради приличия отчитав, вместе с Амбридж сопроводила к директору.

— … я назначила неделю отработки каждому из них, и полагаю, что остальные двое застуживают того же. Также я требую от Мистера Поттера и мистера Керененского официальных извинений!

— Долорес, успокойтесь. Вот, не хотите ли лимонную дольку? Нет? Зря, очень вкусные…

— Сэр, позвольте. Если Долорес Амбридж требует сатисфакции, я готов удовлетворить ее требования… Несмотря на классовое неравенство. Также я прошу полностью освободить меня от посещения её занятий. Я уже прочитал учебник, а большего, видимо, на них нам не светит. К тому же я готов отработать один вечер — в конце концов, я специально и намеренно оскорбил мисс Амбридж, чтобы она не солгала перед всем классом в третий раз…

— Да как ты смеешь, щенок!

— Долорес, я вас попрошу! — вступилась, делая шаг вперёд, наш декан.

— Профессора! Я вас попрошу сесть. И вас, студенты, — Альбус Дамблдор протёр стёкла своих очков–половинок с практически отсутствующим видом, но тон был такой, что сели все. — Долорес, подбирайте выражения. Вы же преподаватель, разве нет? Право преподавателя раздавать наказания, и отменить их может только он лично. С этим я помочь не могу, вам, мистер Керененский, придётся решать вопрос лично с профессором. Насчёт посещения же, я могу сказать, что для отказа от занятий нужно письменное заявление родителей или опекуна. Если ваши родители будут согласны, господа, тогда я подпишу эти бумаги и передам профессору, тем самым уведомив его о вашем праве не посещать занятия. До той поры вам придется на них быть независимо от ваших желаний. Вы же все уже, считай, взрослые люди, давайте не будем превращать уроки в балаган. Тем более, я не ожидал этого от вас, мистер Уизли, мисс Грейнджер. Вы старосты, и какой вы подаете пример? Давайте постараемся больше без этого. Я уверен, профессор Амбридж впредь тоже не будет делать необоснованных заявлений, и будет вести себя благоразумней, как и подобает профессору. В конце концов, речь на занятиях должна идти именно о занятиях, о самом предмете. Минерва, Долорес, подождите меня снаружи пару минут.

Когда преподавательницы ушли, старик продолжил: — Вы же прекрасно поняли, кто она. Так зачем?

— Не люблю, когда лгут в лицо, — я посмотрел в глаза Дамблдору. Но как обычно, только глубокая мудрость читались в них.

— Профессор, если она сделает так ещё раз, я снова отвечу, — осторожно высказался Гарри.

— Ох, дети вы всё ещё, — Дамблдор покачал головой, улыбаясь. — Она вас просто спровоцировала. А вы повелись. Она же теперь все усилия приложит, чтобы вас сломать. Так что постарайтесь избежать конфронтации в будущем. Идеально, было бы получить заявления об отказе от посещений, конечно…. Хм… Хорошо, идите уже на обед. Гарри, я жду тебя в среду.

Глава 43

Отказ я состряпал в тот же вечер. К Гарри, Гермионе письма со схожим документом должны были прийти в течениё пары дней, а вот Рону пришлось попотеть, сочиняя письмо для матушки. Правда, когда мы в гостиной столкнулись и поговорили с близнецами, те идею поддержали, и уж под давлением трех своих сыновей миссис Уизли должна была сдаться.

В тяжелых раздумьях был Невилл. С одной стороны, он мало что знал о защите, с другой — учебник можно и лежа читать. Еще эти отработки… Гермионе, Рону и Невиллу их удалось избежать, но нас с Гарри Дамблдор вытащить не смог. Как назло, Гарри еще и письмо с предложением в это время прогуляться у пруда пришло от одной известной нам особы. Собственно, именно по этой причине Гарри и ходил хмурый — встречи с Дафной он ждал все лето, и ждал с нетерпением. А тут такой облом…

К жабе — именно такую кличку получила Долорес Амбридж в виду впечатляющей вредности характера и внешнего вида, — мы отправились, как и было сказано, сразу после ужина. Постучавшись в дверь, мы услышали кваканье:

— Войдите.

Ее кабинет представлял из себя… ад. Розовым было все — обои, потолок… а на этом висели блюдечки с кошечками. М-да, она просто божественный провокатор. Сюси–пуси, утю–тю. Так и выворачивает от этого. Сатанистов что ли позвать в школу?

— Итак, присаживайтесь. Достаньте пергаменты и возьмите перья.

Я достал свою ручку, вызвав у нее приступ отвращения, а Гарри — свое письмо.

— Нет–нет, возьмите эти перья. И чернила вам тоже не понадобятся, — она указала на лежащие на первом столе перья с железным пером. И ехидненько улыбнулась. — А написать вам необходимо фразу «Я не должен лгать».

— Сколько строк?

— Сколько потребуется… для закрепления, — ответила она, хихикнув.

Гарри начал писать, и на его листке красным цветом стали проявляться эта фраза. Его лицо исказилось гримасой, и одновременно на его руке выцарапались эти слова — до мяса, но почти моментально зажили, оставив легкий красный след.

— Мистер Керененский, а вы что не пишите?

— Это, — я показал кончиком пера на руку Гарри, — нападение на ученика. Или пытки. Как вам больше нравится.

— Ну что вы, это отработки. Возьмите перо и пишите!

— Нет. Отработки идут на благо школы и помощь преподавателю, а не калечат студентов.

— Пишите, мальчишка. Лучше пишите.

— А то что? Нет, давайте позовем директора или пойдем к нему, я только «за».

— К директору вы не пойдете. Вы будете писать этими перьями. Здесь и сейчас, — Амбридж мерзко улыбалась. А я заводился все больше и больше, одновременно просчитывая варианты. К сожалению, все они были с шансом проиграть.

— А я думаю, стоит сходить и продемонстрировать вашу коллекцию перьев и методы их использования. Учитывая, что они используются исключительно для написания сверхмощных темномагических артефактов, будет здорово узнать, откуда они у вас.

— Что ж, я вижу, вы, студент, настроены на конфликт. Но у вас нет выбора. Вы возьмете перо и будете писать. Сами.

— Отнюдь. Я не помню ни одного закона об добровольном самобичевании. Всего доброго, — я накинул одну лямку рюкзака и направился к выходу из кабинета. Следом последовал Гарри.

— Я вас не отпускала! Что ж, я удостоверюсь в ваших словах чуть позже, а пока, молодые люди, отправляйтесь к завхозу, пусть выдаст вам маггловские средства уборки. И вы будете драить все, что я скажу.

В итоге первый день мы драили ее кабинет, второй — сортиры, третий и последующие — писали строчки «я не должен лгать» обычными перьями. Учитывая, что я и так не лгал, я писал их спокойно и мило улыбался Жабе. Тем более, писал я их маггловской ручкой, что нервировало ее достаточно сильно. Она обложилась кучей справочников, документов и прочим — искала все о наказаниях и правах в школе. За нас это делала Гермиона, потому что стало ясно — противостояние с Амбридж у нас надолго. Подставить ее с этими перьями не вышло — рана у Гарри не успела настолько глубоко въесться, а перья она запрятала. А без доказательств обвинять ее было бесполезно. Оставалось только терпеть. Из–за этой …кхм… Гарри не попал на тренировку по квиддичу, отборочную, про свидания с Гринграсс я молчу, да и про свой график тоже. Как итог, к субботе, когда мы наконец избавились от необходимости тратить вечернее время впустую, у нас накопилась уйма домашнего задания, чертова дюжина необходимых дел и злость с желанием поквитаться.

Мы с Гарри сидели в гостиной после завтрака, пододвинув к себе стол и осмысливали весь объём ямы, в которую мы попали за одну неделю. Похоже, учителя ну очень любили СОВ.

— Господи, еще и предсказания, и эссе по зельеварению… — Гарри закатил глаза, а сзади послышались легкие шаги.

— Вот, тут все мои домашние задания. Попробуйте хоть вникнуть в то, что будете списывать, — Гермиона положила на стол шелестящую кипу свитков.

— Гермиона, ты наша спасительница! — в один голос воскликнули мы оба, заметно приободрившись. Все же списывать как–то быстрее.

— Пустое. И не забудьте поздравить Рона с зачислением в сборную новым вратарем, — с этими словами она нас покинула, предварительно потрепав меня по голове. Следующие восемь часов прошли для нас под аккомпанимент скрипа перьев и шелеста пергамента, лишь с перерывами на обед. Рон на удивление не очень зазнавался, видимо, близнецы постарались — в прошлый раз, когда он слишком долго о чем–то вещал, хвастаясь, у него отросли огромные уши… наконец, дело было сделано, и я вскочил, запихивая все в сумку.

— Мерлин, ты чего? — Гарри усмехнулся, откидываясь в кресле и потягиваясь.

— Затекло все, сил нет. Так что все собираю и гулять.

— Это верно! — Гарри посмотрел на часы и задумчиво постучал пальцами по деревянному подлокотнику кресла, а затем достал карту Мародеров. Я подошел и через его плечо заглянул в нее, вызвав у Гарри улыбку и комментарий: