Марти Стьюшный Аддамс в Хогвартсе - Василий "Woolfo" Мана-мана
Не успел я дойти до стены, как передо мной появилась раздвижная дверь. Нажав на единственную большую кнопку с изображением змеи, я стал спускаться в логово василиска. Выручай‑комнататочно знала, куда менядоставить.
Когда мы с Морти достигли древней статуи Слизерина, мой спутник вывел в воздухе загадочные символы. Надписи складывались в слова на парселтанге — языке, недоступном пониманию обычных людей. Едва последняя буква замерцала в воздухе, пасть статуи медленно раскрылась, и из неё начал выползать гигантский василиск.
Чудовище, едва оказавшись на свободе, тут же набросилось на единственного живого человека в комнате. Оно швыряло меня из стороны в сторону, било мощным хвостом, пыталось убить смертоносным взглядом и вонзить ядовитые клыки в кожу — но всё было бесполезно. Я лишь смеялся, словно катался на самых захватывающих американских горках: даже тысячелетний василиск не мог оставить на мне ни единой царапины.
Эта безумная игра продолжалась до тех пор, пока Морти не нашёл способ достучаться до разъярённого змея. Мой верный помощник вывел в воздухе длинную цепочку светящихся символов на парселтанге. Василиск замер, словно заворожённый, а затем медленно отступил, склонив голову в почтительном поклоне.
Морти, действуя как переводчик, передал мне слова древнего существа. Оказалось, василиск действительно был невероятно стар — его силы поддерживались лишь магической аурой Хогвартса. Он уже давно чувствовал, что время его подходит к концу, но не мог уйти без дозволения, не оставив после себя ничего.
Я достал из кармана сушёные паучьи лапки, мое любимое лакомство, и протянул их змею. Тот с благодарностью принял угощение, слизнув его с моей руки.
После недолгого общения через Морти я дал согласие позаботиться о потомке василиска. Древнее существо, почувствовав облегчение, медленно подползло к каменной статуе, возле которой проявились невидимые до этого цепи, сковывающие змея веками. С громким скрежетом металл разорвался, и василиск, собрав последние силы, свернулся клубком возле непримечательного с виду камня.
Камень вдруг задрожал, покрылся трещинами и с тихим хлопком раскололся. Из него выползла небольшая по сравнению с василиском змея — но даже новорождённый детёныш был размером с удава. Его чешуя переливалась изумрудными и сапфировыми оттенками, а глаза светились мягким золотистым светом. Змеёныш тут же подполз ко мне и обвился вокруг руки, словно признав хозяина.
47-я глава
Тем временем последние учебные дни Гарри Поттера превратились в настоящий кошмар. От него отстранились даже те немногие друзья, что оставались рядом — Симус Финниган и Дин Томас.
Невезение началось с самого начала года. Первым ударом стала трагедия семьи Уизли: Рон и его родные вдруг начали превращаться в чудовищ. Их срочно заперли в родовом доме, надеясь найти способ расколдовать. Но беда не приходит одна — упырь, которого годами держали на чердаке, наконец вырвался на свободу. Изголодавшийся и озлобленный, он расправился со всей семьёй за то, что они растратили деньги, отложенные на его лечение.
Затем начались кошмары — жуткие, реалистичные видения, от которых Гарри просыпался в холодном поту. Вскоре его, как и других маглорождённых учеников, стали обвинять в появлении Фредди Крюгера — будто бы именно они невольно призвали это зло в Хогвартс. Ну, а так как он невольно стал не оправдавшим свою славу героем, ему доставалось вдвойне.
Следующей напастью стала пропажа Клювокрыла. Несчастного гиппогрифа обвиняли в нападении на ученика, а Гарри оказался главным подозреваемым — ведь незадолго до происшествия его видели в гостях у Хагрида. Только заступничество директора уберегло его от исключения, но угроза висела над ним, как дамоклов меч. Гарри знал: если его выгонят из школы до окончания пятого курса, он лишится наследства, хранящегося в банке гоблинов. А ведь добродушный Хагрид тогда просто спрятал зверушку у себя в татуировке, чтобы ее никто не смог больше обидеть. И ведь надо же было Гарри тогда прийти в гости и при этом засветиться.
И наконец, в довершение всех бед, Гарри начал слышать жуткие шёпоты об убийствах — голоса словно просачивались сквозь каменные стены замка. Когда он попытался поделиться этим с друзьями, они лишь переглянулись и решили, что Гарри сходит с ума. Симус и Дин, прежде верные товарищи, начали избегать его, перешёптываясь за спиной.
Гарри остался один на один со своими страхами, окружённый стенами, которые, казалось, вот‑вот поглотят его целиком. В отчаянии он всё чащеловил себяна мысли, что единственныйисточник зла в этом замке— Пагсли Аддамс. Именно он, по мнению Гарри, стоял за всеми странными событиями, именно его мрачная семейка и её фамильяры несли в Хогвартс разлад.
Решив выместить накопившуюся ярость, Гарри дождался подходящего момента. Накинув мантию-невидимку, он выследил меня в пустом коридоре возле перемещающихся лестниц — я как раз остановился в ожидании, когда появится лифт. Гарри медленно высунул свою голову и руку из‑под мантии, прицелившисьпалочкой в широкую спину.
Но в этот миг из подошедшего лифта мне навстречу бесшумно выполз василиск, мой новый школьный друг. Змея мгновенно уловила угрозу: её глаза вспыхнули смертоносным светом. Гарри даже не успел вскрикнуть — его тело окаменело, застыв в нелепой позе с вытянутой рукой.
Я неторопливо обернулся, с лёгким удивлением разглядывая каменную голову, висящую в воздухе. Сняв с окаменевшего Гарри мантию-невидимку, я небрежно бросил её рядом с интересной статуей.
— Ну что ж.
Пробормотал я, поглаживая василиска.
— Ты молодец, что защитил меня. Но тебе лучше вернуться обратно, пока тебя еще кто-нибудь не увидел.
Василиск скользнул прочь — ему пока было лучше оставаться в школе, впитывая привычную магическую энергетику замка. Да и вездесущих крыс ему в школе точно хватит надолго. Эти маленькие животные сумели пережить разгром гремлинов, нашествие армии поднятых мертвых животных, а теперь им предстояло столкнуться с аппетитом растущего организма василиска.
Я задумчиво посмотрел на окаменевшего Гарри. Хоть я и не желал ему настоящей беды, но и жалеть не собирался: «Иногда нужно преподать урок, чтобы человек перестал видеть врагов там, где их нет». Перенеся статую подальше от лестниц, я взял и повесил его за ногу в ближайшем женском туалете. Пусть этот небольшой розыгрыш будет завершающей шуткой перед моим отъездом.
Затем я аккуратно упаковал мантию-невидимку, второй дар Смерти, в свой чемодан, когда вернулся в комнату. Пора было собираться на каникулы. Я уже представлял, как расскажу Бабушке об этом происшествии
