Дариар. Дорога к дому (СИ) - Екатерина Аникина

создания, а вы выглядите почти как люди. Даже если учесть, что вы оборотни, где закон сохранения масс?

— Сколько умных, но совершенно ненужных слов, — Нордэшан покачала головой. — Я не буду сейчас рассказывать об астральных проекциях, поглощающих избыток масс и возвращающих их по требованию. Сомневаюсь, что ты сразу все поймешь, а времени, чтобы разжевать данную информацию у меня не так уж и много. Просто поверь, мы — драконы оборотни, и других драконов на Дариаре не существует.

— И я, конечно же, должен поверить на слово, замечательно.

— Я могла бы сейчас долго разглагольствовать о погоде и ценах на укроп, все-таки старухам в моем возрасте свойственна некоторая болтливость, — я недоверчиво посмотрел на ее прекрасное лицо. Даже если бы меня сейчас начали резать, я не дал бы ей больше тридцатника. Резать, мой разум зацепился за это слово, а язык, независимо от головы, ляпнул.

— Да, чудеса пластической хирургии как они есть, ведь магия же на драконов не действует. — Только когда последнее слово слетело с языка, я понял, что я только что произнес. Захотелось подойти к стене и как следует долбонуться о нее лбом, но я сдержался, и прямо посмотрел на нее. Нордэшан переваривала мой опус в течение минуты, нахмурилась, но потом откинула голову и расхохоталась.

— Ты такой смешной, мальчик, — наконец проговорила она, вытирая слезы.

— Я безумно рад, что мне удалось вас развеселить, но, может быть, перейдем уже к делу? Что вам от меня нужно?

— Хм, я тоже не люблю долгих прелюдий, — она мне подмигнула, а я почувствовал, что начинаю краснеть. Я что, решил посостязаться в острословии с многовековой рептилией-оборотнем? Желание побиться головой об стенку становилось навязчивым. — Значит, перейдем сразу к делу: ты мне совсем не нужен. Хотя, ты безумно интересный мальчик, а твой двойственный запах… — она втянула носом воздух, как это делал не так давно Самезар, и прикрыла на мгновение глаза. — Запах чужого мира, запах тайны, он сводит с ума тех, кто может его чуять.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — я почувствовал, что невольно нахмурился и сложил руки на груди в универсальном жесте закрытости от собеседника.

— А ведь действительно не понимаешь, и это еще больше подогревает к тебе интерес. Но, как я уже говорила, именно сейчас ты мне не нужен. Мы когда-то, несколько веков назад слегка повздорили с Дальмирой, и эта стерва придумала простой, но гениальный план: запереть весь наш народ, точнее то, что от него осталось, в этом проклятом лесу, и тянуть понемногу из нас силы — есть определенные методики, — добавила она, заметив мой скепсис, написанный на лице большими буквами. — У драконов сил много, но не безгранично, я уже и не помню, когда слышала плач малыша, только-только разрешившейся от бремени молодой драконицы. А ведь утрата способности к размножению, это всего лишь вершина айсберга.

— А я тут при чем?

— Не перебивай, что за привычка перебивать в разговоре женщину, особенно ту женщину, которая по возрасту тебе в прабабки годится? — ее глаза сверкнули, а я снова почувствовал, что краснею, но сдержать эту реакцию моего, все еще незрелого, несмотря на пять дополнительных лет, тела. — Мы не просто так сидели в этом отстойнике так долго, стараясь не попадаться на глаза выкормышам Дальмиры. Нам удалось разработать ритуал, который разрушит чары, и мы сможем покинуть эту клетку. Почти все уже давно готово, кроме одного, нам нужна кровь существа, на которого заклятья ограничения передвижения или совсем не действуют, или действуют весьма слабо и только на него, не затрагивая при этом весь его род. Нам нужна кровь человека.

— Человека, почему именно человека? — я почувствовал, как между бровей залегла складка, от постоянно хмурого выражения моего лица.

— Потому что только человек способен игнорировать некоторые правила, — драконица впервые показала мне, что все же немного раздражена.

— А, понятно, свобода воли и все такое. И много нужно крови?

— Достаточно для ритуала, но не столько, чтобы навредить донору.

— Держите, — я протянул ей руку, намекая, что пускай достает сейчас большой шприц и выкачивает из меня красную жидкость. Никого другого из своей команды я подвергать опасности не собирался. Но Нордэшан покачала головой.

— Твоя, увы не подойдет, ты маг, то есть не совсем человек в полном смысле этого слова.

— Так мы все маги, — ядовито произнес я, расправляя рукав. — Вы не тех дождались, мне жаль.

— Не все, — она покачала головой. — Среди вас есть один полноценный человек.

— Лорен недавно стал магом…

— Я говорю не об этом сумасшедшем, которого пришлось усыпить, слишком уж он рвался к своему господину, — драконица поморщилась.

— Что вы с ним сделали? — я почувствовал, как мои руки сжимаются в кулаки.

— Накачали снотворным, растворенном в прекрасном вине. Правда, чтобы влить в него это вино, пришлось потрудиться, все-таки в наши планы не входило вредить ему.

— Тогда я не понимаю, о ком вы… — я замер. Как же я мог забыть, док! Он не маг, но он настолько хорош в своем деле, что я, если честно, постоянно забывал об этом нюансе. — Понятно. Но я не могу приказывать ему. Я могу только попросить и побыть посредником в переговорах, — добавил я неуверенно. Вообще-то я мог ему приказать и клятва, которую Льюис принес, не позволила бы ему игнорировать мой приказ. Но я не хотел приказывать, только не в этом.

— Отлично, — Нордэшан громко хлопнула в ладоши, дверь тот час отворилась, и в комнату заглянул Шадорос. — Пригласи сюда человека.

Дракон кивнул, и дверь снова закрылась. В комнате наступила тишина, которую никто из нас не хотел нарушать. Я бросал на Нордэшан косые взгляды и пытался представить ее в образе дракона. Наверняка ведь это незабываемое зрелище. И все-таки тишина напрягала, и, похоже, не только меня.

— Что ты хочешь получить в том случае, если все пройдет успешно, — нарушила воцарившуюся тишину драконица.

— Я? — вообще-то, я хотел бы, чтобы нас все-таки выпустили отсюда живыми, предварительно накормив.

— Именно. Ты предводитель вашего небольшого отряда. Кстати, за столько времени ты так и не представился, это невежливо.

— Простите, — извинялся я неискренне, и она это прекрасно чувствовала, а я знал, что