Михаил Баковец - Улей. Игра в кошки-мышки

И начались кошки-мышки, которые завершились моей полной победой.

Оба джипа я взорвал — сначала гранаты под колёса, потом сквозь люк в салон. Расстрелял пулемётчиков на автозаке и втором грузовике. Прикончил всех пехотинцев и добил двух человек, которые были ранены в КШМ и решили выбраться наружу, видимо, за помощью. У одного, крупнокалиберная бронебойная пуля, практически напрочь оторвала руку, только экипировка и не давала отвалиться куску мяса с костями, вот во что превратилась левая конечность выше локтя. У второго, мелкими осколками посекло маску и лицо и, ко всему прочему, оба были контужены, судя по их поведению.

И на этом победы закончились. Тягач и второй «КамАЗ» ушли.

— Живы?

Дед Мазай и Шприц посмотрели на меня, как вернувшегося с того света.

— А мы думали, ты уже того, — Мазай покрутил перед лицом ладонью. — Ты там гремел?

— Угу, — кивнул я. — Управлять грузовиком кто может?

— Я.

— Я.

Оба ответили слитно, но Шприц тут же схватился за шею.

— Блин, — простонал он, — с этой штукой из меня водила паршивый. Снять бы её.

— Потом, всё потом. Сначала убраться нужно, пока сюда подмога внешникам не пришла. Повезло, что основной отряд куда-то ушёл, здесь даже взвода не было, считая и водил, — ответил я ему. — Мазай, ты за руль этого грузовика и куда-нибудь назад рули.

Глава 20

Всё-таки, меня зацепило, а я не заметил ранений в пылу боя.

То ли, тот пулемётчик с джипа, первой же очередью накрыл меня на крыше бэтмобиля, то ли, кто-то из пехоты постарался. А может, банальный рикошет — учитывая наличие полудюжины бронированных объектов на крошечном пятачке, пулям было от чего отлетать.

В итоге, у меня оказалась рваная рана на спине и дырка в левом бицепсе. К счастью, пуля лишь пробороздила кожу вдоль лопаток, с виду, всё страшно и крови много, на первый взгляд, но после перевязки, почти никакого дискомфорта не ощущал. Больше беспокоила дырка в руке, но и к ней привык. Плюс, помогли обезболивающие из аптечки, которую отыскал Дед Мазай.

Но всё гораздо хуже, обстояло с Олеськой, точнее, с Сашей… чего уж теперь — пора привыкать к новому имени. Повязка на её лице скрывала два жутких кровавых провала на месте глаз.

Сейчас, девушка сидела рядом с Мазаем в кабине и ничем не отличалась от куклы: безвольная, неподвижная, молчаливая.

А я даже не мог побыть рядом, успокоить, что-то сказать, обнять. Вместо этого торчал в люке с пулемётом, иногда посылая короткую очередь в сторону погони.

Внешники сели нам на хвост через десять минут, после того, как мы, на бронированном грузовике, покинули разгромленную стоянку. Первого же дрона, которого оператор с великой наглостью хотел подвести чуть ли не на голову нам, я снял двумя очередями. Десяток дешёвых пулемётных пуль сняли с неба аппарат, стоимостью в миллионы. Второй БЛЛА, я повредил с полукилометровой дистанции, подловив оператора, научившегося осторожности.

Следом испятнал бронестекло на двухосном небольшом броневике и повредил автоматическую спарку из пулемёта и гранатомёта на крыше.

И сейчас, погоня держалась в четырёх сотнях метров, иногда пытаясь поймать нас в прицел пушек и пулемётов двух бронемашин и мощного «тайфуна».

— Сервий, спустись вниз! — крикнул снизу Дед Мазай, когда я покинул боевой пост, он указал левой рукой вперёд. — Глянь, никак чернота впереди или меня глаза подводят?

— Она самая Мазай.

До чёрных кластеров было ещё километров шесть, которые мы проскочим за несколько минут.

— Загнали-таки, суки, — мужчина со злостью ударил кулаком по рулю.

— Ещё не всё потеряно. Есть тропы в ней, можно пройти или проехать.

— Машины глохнут, Сервий. И людям тяжко там приходится. Придётся бросать всё и уходить пешком.

— Я проведу!

Мазай молчал несколько секунд, потом покачал головой:

— Нет, не пойду я туда. Страшно мне, Сервий. Это же чернота! Да и девчонке туда, даже близко не стоило бы подходить. Она же новичок, её там ломать будет не по-детски. Умереть может.

— Я знаю тропу.

— Ох, и упрям же ты, — покачал головой он. — Как знаешь. Со своей жизнью сам разбирайся, с её… он посмотрел на безучастную девушку, привязанную ремнём к креслу, — её жизнь тоже в твоих руках. Может, так лучше будет. Ты же сам понимаешь, что шансов мало, что у неё иммунитет.

— Сам, значит, сам.

Дед Мазай прибавил скорости, чтобы получить фору для последующего бегства на своих двоих. Я вернулся в люк и не жалея боеприпасов и пулемёта, открыл огонь по врагам, заставив их увеличить дистанцию между нами.

Машину бросили совсем рядом со стеклянным кластером, в который упиралась грунтовка. Шприц и Дед Мазай бегом умчались в поля, заросшие молодой осиновой и березовой порослью, к далёкому лесу, чернеющему в нескольких километрах от дороги.

Шанс спастись у них есть: беспилотники внешников выведены из строя, местность неровная, изобилует канавами и балками, кое-где деревья вымахали настолько, что снести бронированным носом машины не выйдет, плюс, только вечереет и из-за нагретых солнцем стволов, приборы бесполезны, что тепловизоры, что «ночники». Шанс уйти у них есть. Но лишь шанс.

Рисковать девушкой я не желал. Да и двигаться с ней на руках, среди густых зарослей, не смог бы, выйти же на открытое место — верная смерть под пулемётами внешников.

Потому осталась на мою долю, только чернота.

Минус был и здесь: если на долю моих товарищей досталась густо заросшая местность, то мне придётся идти, почти по ровному полю, и лишь высокая густая трава да редкие мелкие берёзки высотой с мой рост, могли прикрыть от чужих взглядов с дороги.

Пришлось бежать, чтобы успеть отойти хоть на пару сотен метров, пока до брошенного грузовика доберутся враги. Из оружия, взял только пистолет незнакомой конструкции с надписью слева под стволом на рамке ПЛ-14, запасной магазин и большой нож с причудливым клинком и резиновой шершавой рукояткой, две фляги с водой, аптечку и всё. Хотелось прихватить пулемёт, но мне предстояло нести Сашу на руках и лишние десять килограммов, сказались бы на мобильности.

— Ну, погнали, — подбодрил я сам себя и рванул по полю в сторону черного кластера, до границы которого Мазай не доехал метров сто.

Тропу я нашёл не сразу, лишь отмахав пару километров вдоль границы нормального кластера и мертвого, увидел светящуюся стёжку среди чёрной ломкой травы и кустарника.

Мысленно перекрестившись, я шагнул вперёд.

Где-то позади рычали двигатели бронемашин, раздавались выстрелы, но далеко. Кажется, внешникам в голову не пришло, что найдётся чудак, что согласится пойти в это проклятое место. Или они меня увидели, но посчитали, что я никуда не денусь на открытом месте, прижатый к мёртвому кластеру. Может даже подумали, что такая явная ошибка, это, не что иное, как попытка увести погоню за собой. Бог весть, мне им в головы не залезть. Но как бы то ни было, то, что они не беспокоят, мне на руку.

Через два десятка шагов девушка у меня на руках застонала и задёргалась.

— Тихо, тихо, — я остановился и опустился на колени, — О… Саш, всё хорошо, скоро будем в безопасном месте.

Второй приступ случился с ней через сто метров от границы. Девушку, словно, изнутри ломало или она пыталась найти опору, которую так и не находила.

Через час она начала кричать и вырываться из рук.

Через два часа она затихла. С испугом я прикоснулся к её шее кончиками пальцев и не сразу уловил биение пульса.

— Жива, — произнёс я, когда ощутил дрожание жилки. — Саша, держись, пожалуйста. Очень тебя прошу — держись. Нам чуть-чуть осталось, немножко. А глаза у тебя излечатся, тут всё лечится, место здесь такое.

В наступившей темноте я ориентировался только с помощью Дара, который чертил светящуюся тропинку впереди меня.

Чернота была сверху, под ногами, слева, справа.

Когда исчез противный хруст — этот момент я не сразу заметил. И только попавшаяся под ногу кочка, из-за которой я свалился на землю, заставила выйти из того транса, в который я сам себя загнал.

Падая, успел покрепче прижать к себе девушку и развернулся боком. И тут вдруг почувствовал, что подо мной не ломкая стеклянистая масса, а сочная, немного колкая трава.

— Саш! Сашенька! Саша, слышишь меня? Мы дошли! Мы вышли! Теперь всё будет хорошо!

Ответа я не получил. Немного успокоился, только убедившись, что девушка дышит и есть пульс. Попробовал напоить её, но лишь всю облил водой.

Что делать — я не знал. Будь под рукой белая жемчужина, которая спасла меня от заражения, то попробовал бы заставить Сашу её проглотить, да любую бы жемчужину дал, может быть, это встряхнуло бы организм.

Опять поднёс к губам девушки горлышко фляги, вылил тонкой струйкой воду, но никакой реакции на это не случилось.

«Живчик бы, да где его взять?», — вздохнул я про себя.