Марти Стьюшный Аддамс в Хогвартсе - Василий "Woolfo" Мана-мана

46-я глава

Дети, едва дыша, подошли к краю ямы. На дне лежал старый скелет — иссохшие кости, покрытые пылью и грязью. Но стоило им приблизиться, как кости начали двигаться. Тихо, с хрустом, они складывались воедино, соединялись невидимыми нитями. Затем на них проступила плоть — сначала мышцы, потом обожжённая кожа, покрытая шрамами.

— Назад!

Крикнул кто‑то, но было поздно.

Скелет поднялся. Теперь это был не просто иллюзорный Фредди — он стал реальным. Его глаза вспыхнули алым, с вспышкой пламени на руке появилась перчатка с когтями, а на губах расцвела та же жуткая улыбка. Он запрокинул голову, глядя в одну точку на небе, и произнёс:

— Сочтемся…

Голос прозвучал негромко, но каждый услышал его в своей голове.

После того как Фредди произнёс «сочтемся», его фигура дрогнула — и в одно мгновение рассыпалась на тысячи мерцающих частиц, словно пепел, подхваченный ночным ветром. Не осталось ни следа, ни воронки, ни даже запаха гари. Только тишина, нарушаемая прерывистым дыханием детей.

— Он… исчез?

Прошептал гриффиндорский мальчик, всё ещё сжимая палочку.

— Но как? Почему?

Вторила ему когтевранка, оглядываясь по сторонам.

Они стояли посреди свалки, ошарашенные, не веря, что кошмар закончился так внезапно.

В это время в моей комнате волшебный шар погас, оставив лишь тусклое свечение на поверхности. Платон, положив голову мне на колени, мурлыкал, а Гермиона, Невилл и Джинни замерли на своих местах, не в силах оторвать взгляд.

Когда Фредди произнёс «сочтемся», мы поняли — он обращался к нам.

Я не мог сдержать широкой улыбки.

— Получилось!

Воскликнул я, хлопнув в ладоши.

— Честно говоря, я этого не планировал — но кошмар стал настоящим!

Платон приоткрыл один глаз, лениво зевнул и снова задремал. Гермиона, всё ещё бледная от напряжения, осторожно спросила:

— Ты… ты правда рад? Кошмар вышел невероятно убедительным, это впечатляет. Но теперь я боюсь, что Фредди может обратить внимание на нас. Что, если он решит, что мы — его следующая цель?

— О, не переживай.

Я махнул рукой с беспечной улыбкой.

— Даже если Фредди вдруг решит нас побеспокоить, бабушка быстро с ним разберётся. Она знает пару‑тройкудревних ритуалов, которые мигомупокоят любогобеспокойного духа и никакие демоны ей не помешают.

Невилл нервно сглотнул:

— Ты уверен, что это безопасно? Он ведь… ожил. Реально ожил, а не просто иллюзия.

— Именно это и делает ситуацию такой увлекательной!

Я вскочил с кресла.

— Мы создали нечто большее, чем просто ночной кошмар. Фредди теперь — не просто образ из сна. Он — явление. Самостоятельное, пусть и ограниченное.

Джинни покачала головой, но в её глазах мелькнуло любопытство:

— Ты точно понимаешь, во что ввязываешься? Это уже не просто розыгрыш.

— Конечно!

Я развёл руками.

— Это же искусство. Чистый эксперимент. И результат превзошёл все ожидания. Кто бы мог подумать, что случайность даст такой эффект?

Гермиона всё ещё выглядела обеспокоенной, но медленно кивнула:

— Ладно. Но если что‑то пойдёт не так, мы сразуобращаемся к твоей бабушке. Обещай.

— Обещаю.

Я подмигнул ей.

— В конце концов, семья Аддамс всегда знает, как справиться с призраками. Даже с такими… самобытными.

Тем временем в классе профессора Локхарта один за другим просыпались ученики. Они вскакивали со стульев, задыхаясь от ужаса, сжимая края мантий, покрытые холодным потом. Их глаза были расширены, а губы шептали:

— Он был… он был настоящим…

Постепенно очнувшиеся собрались у парт, дрожа и пытаясь осмыслить пережитое. Кто‑то дрожал, кто‑то пытался успокоить друга, но все молчали — словаказались лишними.

Когда их взгляды наконец обратились к профессору Локхарту — тому, кто, как они думали, устроил это испытание, — их встретила шокирующая картина.

Перед ними стоял не тот самодовольный, щеголевато одетый профессор, к которому они привыкли. Это был седой старик с трясущимися руками и потухшим взглядом. Его некогда пышные волосы теперь были белы как снег, а лицо покрывали глубокие морщины, которых не было ещё пару часов назад.

— Что… что с вами?

Осмелилась спросить одна из учениц.

Локхарт медленно поднял глаза. В них читалась не гордость, не самолюбование — только страх.

— Они… они показали мне…

Прошептал он.

— Всё, что я выдумал. Всё, что украл. Они заставили меня пережить это… по‑настоящему.

Пока дети бегали от Фредди в своих кошмарах, призраки настоящих героев, которых мы призвали, решили преподать урок самозванцу. Они создали для Локхарта его собственную комнату ужасов — пространство, где его лживые подвиги оживали, но не в славе, а в муках.

Он видел, как его «победа» над оборотнем обернулась кровавой схваткой, где он кричал от боли, а когти чудовища разрывали его плоть. Как «спасение деревни» превратилось в хаос, где люди умирали из‑за его ошибок, а их крики эхом разносилисьпо сожжённымулицам. Как каждое слово из его книг становилось правдой — но правдой жестокой, беспощадной, лишенной всякого благородства и героизма.

Эти видения не просто напугали его — они выпили его за один сон. Призраки показали ему, каково это — столкнуться с настоящей тьмой, а не с той приукрашенной версией, которую он продавал читателям.

На следующее утро Хогвартс гудел. Ученики обсуждали не только кошмар, в котором они оказались прямо на уроке, но и странное преображение профессора Локхарта. Он больше не улыбался, не рассказывал историй. Он просто сидел за столом, глядя перед собой, и время от времени вздрагивал, будто снова видел что‑то ужасное.

А я? Я был доволен. Мой эксперимент удался. Фредди стал чем‑то большим, чем сон — он превратился в инструмент возмездия. А Локхарт… он получил то, чего заслуживал. Теперь каждый раз, глядя на него, ученики будут вспоминать: ложь всегда находит способ раскрыться — иногда самым неожиданным образом.

Глядя на профессора ЗОТИ, который досидел на своей должности почти до конца учебного года с выражением постоянного беспокойства на лице, я хлопнул себя по лбу. Как же я мог забыть о чудовище Слизерина? Все мои эксперименты с химерами, ночные проделки и розыгрыши настолько захватили меня, что я совершенно упустил из виду одну важную деталь. Теперь же, осознав свою оплошность, я понял: это может стать отличным завершением моих приключений в этом году.

В сопровождении верного Морти — моего молчаливого помощника, общавшегося