Графиня Суровая (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна

Гриша фыркнул.

— С тех пор, как барыня меня сюда прислала, ваши дела — это и ее дела тоже. Ясно же, она вас в обижу УЖЕ не даст!

— Но почему? Я понимаю, она помогла Наполеону, и мы ей благодарны, — Летиция прикусила губу в раздумье… — Но зачем ей вот это все? Сейчас она нам уже ничем не обязана!

Гриша пожал плечами.

— Не знаю. Но барыня просила приглядывать и относиться серьезно.

Подробностей он и правда не знал, да и как бы Варя ими поделилась?

— Мы подумаем, — тихо сказала Летиция. — Мы подумаем, правда…

Гриша кивнул.

Барыне он еще вчера отписал про свои догадки и находки. А уж что она скажет, что прикажет… вот напишет, тогда узнаем. Пока у них точно время есть.

Поздно вечером к дому на улице Феру подъехала скромная черная карета, и из нее вышла мадам де Ламбаль.

После прошлого визита ей было чуточку страшновато… ладно! Очень страшно!

Но записку она гадалке послала, и получила в ответ дату и время. Позднее, как и просила.

И в сумерках дом казался странно живым.

Словно глядел глазами-окнами, скалился дверью… будто что живое и хищное таилось в нем.

Мария-Тереза передернулась — и подняла руку, чтобы постучать.

Дверь приоткрылась с легким скрипом.

Опять же, спасибо Наташе.

Девочка отлично помещалась и в прихожей, в укромном уголке, где и поскрипывала в нужный момент. И на специально оборудованном чердаке, создавая необходимые шумовые эффекты. Как известно, у человека пять чувств.

Вкус Варвара не трогала, ладно уж, а вот остальные… зрение, слух, обоняние, осязание — комплексное воздействие работает отлично! Но если со зрением и осязанием справлялась Варя, с обонянием работали курильницы, то слух…

Сама гадалка была тут несколько ограничена в воздействиях. А вот Наташа — нет.

Проблема в этом времени с магнитофонами! Приходится помощниками обзаводиться.

И Наташа момент чувствовала.

Где застонать замогильно, где уронить что-то тяжелое, где устроить шорох за спиной клиента… и ей ведь это нравилось! Авантюрная натура и фамильный характер. И такое запирать в Смольном? И делать из девчонки продукт глубокой заморозки?

Убить их мало!

Первой в дом гадалки вошла служанка. самая обыкновенная служанка, которой Мария-Антуанетта приказала роскошно одеться, лично напудрила и накрасила (большие девочки тоже любят играть в куклы) и приказала ехать с собой.

Вошла, уверенно прошла вперед, только ругнулась, когда ей на голову спикировало нечто легкое, невесомое… смахнула в сторону. Открыла дверь.

Скрипит… плохие тут слуги!

— Вы гадалка?

Варя подняла брови.

— Вы хотите узнать свою судьбу, мадам?

— А чего бы я еще к вам пришла?

Служанка старалась говорить красиво, но кое-что прорывалось. Можно вывезти девушку из деревни, можно взять ее в Лувр, но в момент волнения — шило вылезет из мешка. А она все же волновалась, что ж она — не живая, что ли?

— Садитесь, — дружелюбно улыбнулась Варя. С этой придется чуть посложнее, вон как губы поджаты. Но пробить и таких можно. — Давайте начнем с карт, посмотрим общий расклад, а потом уточним, что пожелаем.

На чердаке что-то глухо стукнуло.

Варя не обратила внимания, а вот служанка все же подпрыгнула. Не нравилось Франсуазе в этом доме, тревожно тут как-то! Руки она положила на стол, а зря. Эти пальцы сказали Варе все, что ей было необходимо. Не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы отличить нежные и холеные ручки знатных дам от рук служанки. Которая пусть и не за коровами ухаживает, но… где-то порез, где-то пятнышко, вот тут мозоль от ножа…

— Вы хорошая служанка, мадам?

— Что⁈ Да как вы смеете⁈

Получилось откровенно плохо. Сложно возмущаться, когда гадалка смотрит так, понимающе, и карту в руках вертит, и улыбается…

— Вы, мадам, родились не на шелках и не во дворце. И будущее ваше… — Варя медленно выложила на стол несколько карт. Смотрела она жестко, холодно, разве что не скалилась. — Когда начнут рушиться дворцы — бегите. Прилив и не таких уносил с собой, бегите, если не хотите захлебнуться волнами с головой, бегите, потому что вас никто не пожалеет.

— Ты… ты…

— Я вижу, как толпа громит дворцы, как падают шелка и золото, как катятся головы. Бегите, потому что не пощадят никого. Ни королей, ни их слуг.

Женщина шарахнулась, дернулась — и вылетела за дверь. Едва кресло не снесла по дороге.

Варя потерла лоб кончиками пальцев. Очень осторожно, стараясь не смазать грим.

Что ж…

Осталось поговорить с королевой. А дальше будет видно, так, или иначе…

Когда хлопнула дверь дома, и навстречу королеве и принцессе вылетела белая, как мел, служанка, с расширенными от ужаса глазами. Вылетела, едва не сбив обеих дам, а потом схватилась за карету и ее начало рвать. Индивидуальная непереносимость.

И Варя ее не пожалела, Франсуаза, хоть и не аристократка, но что такое бунт и толпа, могла себе представить. Вот не надо ей такого, совсем не надо!

Две женщины переглянулись.

И Мария-Антуанетта, выдохнув, шагнула в полусумрак дома.

Варя ждала ее там же. В темном коридоре виднелась полоска света из приоткрытой двери, плясали огни свечей, и полоска колебалась, словно хотела исчезнуть.

Мария-Антуанетта сделала шаг вперед, второй… она — королева, и ничего не боится!

Наверное…

— Что же вы, ваше величество, жизнь, здоровье, сила, — прозвучал тихий голос. — Входите, я вас жду.

Мария-Антуанетта толкнула дверь.

За столом сидела женщина, закутанная в черное. Черные пряди падали на плечи. Золотые змеи в волосах поблескивали и словно извивались.

Золотые браслеты в виде змей обвивали ее обнаженные руки.

Красные губы казались окровавленными, словно это не человек, а ночная нечисть. Кровопийца из рассказов старой нянюшки.

Носферату.*

*- простите автору маленькую вольность. Это слово появится в литературе только через сто лет, но вдруг оно использовалось и ранее? Прим. авт.

— Ты меня знаешь?

— Мои предки веками приподнимали завесу будущего для увенчанных двойной короной.

Мария-Антуанетта вздернула подбородок, сверкнула глазами.

— И потому ты наговорила гадостей моей подруге?

— Ваше величество, — в голосе гадалки звучал легкий укор, и королева даже опешила от неожиданности. — Я не лгала ей. И вам не солгу, если вы решитесь заглянуть за пелену времени. Но я не обещаю, что увиденное вам понравится.

Мария-Антуанетта заколебалась ровно на секунду. Но… струсить?

Потом она может приказать арестовать негодяйку и бросить в Бастилию. Но это потом, потом… а сейчас надо хотя бы посмотреть, что она такого делает.

И королева опустилась в удобное кресло.

— Что ж. Гадай, а я послушаю. И помни, если солжешь…

— Ваше величество, жизнь, здоровье, сила, возьмите колоду карт и сожмите ее в ладонях.

Мария-Антуанетта послушно приняла плотные картонки. И не удержалась.

— Почему ты так говоришь? Жизнь, здоровье, сила…?

— Так принято говорить на моей родине. В великой стране Та-Кемет! В стране, где желтые пески пересыпает ветер, в стране, где склоняются над лазурным Нилом пальмы, где щебечут птицы и пахнет цветами. Моя родина, мой дом…

— Почему ты не там?

— Потому что фараонам тоже не всегда нравится правда, ваше величество.

— Сейчас в Египте нет фараонов.

— Нет, ваше величество, жизнь, здоровье, сила. Но власть имущим правда не нравится тоже. Она не всегда бывает приятна, и можете мне не верить, но вашей подруге я не лгала. Я просто ЗНАЮ, что ее ждет. Что может ждать. И это из-за любви к вам, королева.

На чердаке грохнуло. Мария-Антуанетта невольно дернулась.

— Не обращайте внимания, ваше величество, жизнь, здоровье, сила, это просто… случается. Прошу вас, — Варя взяла из прохладных рук Марии-Антуанетты колоду карт — и принялась их раскладывать на столе. Обычно она могла немного подтасовать результаты, но в этот раз и играть не приходилось.