Храм Великой Матери - Александр Шуравин
Сергей не вздрогнул. Он медленно обернулся, гася экран устройства, и посмотрел на неё взглядом, в котором читалась не вина, а ледяное, праведное негодование. Он решил идти ва-банк.
— Богиня закрыла от меня смысл этих строк в твоем присутствии, — его голос, низкий и вибрирующий, заполнил пространство между стеллажами. — Ты вошла сюда с сердцем, переполненным ядом и мелочным сомнением, Эстель. Твоя аура «фонит», она вносит диссонанс в гармонию этого места, искажая священные истины.
Он сделал шаг навстречу, заставив её улыбку слегка померкнуть.
— Ты жаждешь откровений? Тогда уйди. Оставь меня в тишине и молитвенном сосредоточении. Но помни: если после твоего ухода буквы останутся мертвыми, это будет значить лишь одно — ты осквернила это святилище самим своим намерением изобличить Избранного. Готова ли ты нести это бремя перед лицом Великой Матери?
— Слишком тяжкое обвинение, чтобы бросаться им впустую, — парировала Эстель. Её взгляд оставался неподвижным и холодным, как у затаившейся рептилии. — Чем ты подтвердишь свои слова, «пророк»? Или под покровом твоего гнева прячется обычное бессилие?
— Доказательств? — Сергей коротко, хрипло рассмеялся, и в этом смехе не было ни капли веселья.
Он сделал шаг вперед, вторгаясь в её личное пространство, и заглянул жрице прямо в зрачки. В его глазах, подсвеченных лихорадочным азартом игрока, вспыхнул тот самый пугающий, фанатичный блеск, который он так старательно культивировал в себе последние дни.
— Откровение Богини не нуждается в оправданиях перед смертными! — его голос опустился до едва слышного, вибрирующего шепота, от которого по коже пробегал мороз. — Вера либо принимает истину без остатка, либо сгорает в пламени сомнений. Ты требуешь доказательств от Того, кто говорит Её голосом? Это не меня ты сейчас испытываешь, Эстель. Ты испытываешь Её терпение. Подумай, готова ли ты услышать ответ.
Эстель замерла. На мгновение в её глазах промелькнула тень — не то страха, не то яростного сомнения. Она медленно обвела взглядом темные стеллажи, словно ожидая, что сами стены Архива сейчас обрушатся на неё в подтверждение его слов. Воздух между ними, казалось, наэлектризовался до предела.
— Ты мастерски владеешь словом, «избранник», — наконец произнесла она. Голос её был тихим, но в нем отчетливо слышался лязг стали. — Но помни: Богиня не любит, когда Её именем прикрывают пустоту. Я уйду. Я оставлю тебя наедине с этой пылью и тишиной.
Она сделала шаг назад, к выходу, но остановилась у самого порога. Свет из коридора обрисовал её силуэт, превращая жрицу в темную, зловещую тень.
— У тебя есть время до рассвета. Если к утру эти свитки не заговорят, никакая «чистота ауры» не спасет тебя от гнева Великой Матери. Она ценит веру, но еще больше она ценит результат.
Тяжелые двери со стоном сошлись, и лязг засова отозвался в ушах Сергея погребальным звоном. Он остался один.
Звягинцев выдохнул — долго, судорожно, чувствуя, как по спине стекает ледяная капля пота. Адреналиновый прилив медленно спадал, оставляя после себя лишь дрожь в пальцах. Он снова открыл ноутбук. Синий свет экрана выхватил из темноты его отражение — бледное лицо человека, который только что прошел по краю пропасти.
Глава 52
Звягинцев бросил взгляд на индикатор батареи в углу экрана. Семьдесят четыре процента. В обычном режиме — три часа, при интенсивной нагрузке — полтора. А ведь ему еще предстояло как-то дожить до рассвета в этом каменном мешке.
«Частотный анализ?» — мелькнула мысль и тут же сгорела, оставшись горьким пеплом. Сергей вспомнил, как когда-то давно, он неделями бился над структурой клезонского языка. Но тогда ему помогала Айриэль. Сейчас же попытка понять чужой язык было равносильно попытке вычерпать океан чайной ложкой. У него не было ни словаря-минимума, ни понимания синтаксиса, ни даже уверенности, что это буквенное письмо, а не слоговое или идеографическое.
«Бесполезно. — рассуждал Сергей, — Математика меня не спасет. Мне нужен смысл, а смысл здесь знает только один человек. Ну, или хотя бы догадывается».
Он посмотрел на закрытую дверь. Эстель. Она была не просто стражем, она была Хранительницей. Даже если она сама не могла прочесть эти строки, она знала историю каждого свитка. В её памяти хранились легенды, устные предания, каталожные описания, которые передавались от наставницы к ученице веками.
Но Эстель не была наивной дурочкой. Она знала о его способности проникать в разум — или, по крайней мере, подозревала, что «пророк» видит больше, чем положено. Она будет держать щиты. Она будет ненавидеть его, а ненависть — это отличный кокон, сквозь который трудно пробиться мягкому ментальному щупу.
«Мне нужно не просто читать её мысли. Мне нужно заставить её думать о правильных вещах. Спровоцировать её на внутренний монолог», — Сергей прикусил губу, глядя на мерцающий курсор в пустом текстовом файле.
Он не мог инсталлировать новые пакеты, но у него был Python и стандартная библиотека. Ему не нужно было распознавать символы — ему нужно было создать инструмент психологического давления.
Пальцы застучали по клавишам, выбивая дробь в тишине архива. На экране появился программный код. Сергей запустил скрипт. Монитор высветил строки псевдокода, перемежающиеся странными знаками. Синеватый свет залил его лицо, отразился в стеклах очков. Для любого человека этого мира это выглядело как чистейшая, концентрированная магия Созидательницы.
«Теперь — приманка», — подумал он.
Сергей чувствовал, что Эстель не ушла далеко. Она стоит там, за дверью, прильнув ухом к дереву или используя какое-нибудь подслушивающее заклинание. Её снедает любопытство, смешанное со страхом и жаждой поймать его на лжи.
Звягинцев глубоко вдохнул, настраиваясь на её присутствие. Он не пытался «взломать» её разум. Вместо этого он начал… говорить. Негромко, нараспев, словно впадая в транс, обращаясь к пустоте, но на самом деле — к ней.
— Первый свиток… Свиток Гнева… — прошептал он, лихорадочно листая наугад выбранный пергамент. — О чем ты молчишь? О великом предательстве сестер или о падении Небесного Града?
Он закрыл глаза, посылая вовне тонкий импульс, как эхолот. Он не искал слова, он искал резонанс.
Там, за дверью, Эстель невольно вздрогнула. «Идиот, это даже не Свиток Гнева, — вспыхнула в её сознании колючая, торжествующая мысль. — Это Хроники Третьей Эпохи, там нет ни слова о Граде, только о великой засухе и крови перворожденных…»
«Есть!» — Сергей поймал этот всплеск, как рыбак подсекает крупную рыбу.
Он не «прочитал» текст, он заставил её исправить его ошибку. Её знание, её уверенность в его никчемности стали его главным справочником.
— Нет… я ошибаюсь… — Сергей болезненно поморщился, продолжая игру. — Кровь… я вижу слишком много крови.
