Бесконечный беспредел х2 - Роман Драксодий

на меня коситься. А я уже настолько освоился с процессом, что даже умудрялся чуть ускорять поток энергии, поскольку ощущаемый резерв вообще не уменьшался. Если вдруг окажется, что максимальная скорость этой конвертации, например, сто тысяч в час, то я умру от старости прежде, чем выдавлю из себя хоть сколько-нибудь значимую сумму.

— Сколько там накапало? — беззаботно поинтересовался я у служки.

— Двести семьдесят миллионов, — ответил он, с выпученными от шока глазами.

— Да⁈ — я приятно удивился, но тут же вспомнил один неприятный факт, который не преминул сразу уточнить: — А монеты какого номинала существую? Не хотелось бы таскать на себе десять тонн денег…

— Один дэн, десять, сто, тысяча, а потом по тому же принципу кратно тысяче до миллиона. В вашем случае, уважаемый, можно взять две монеты по сто миллионов и семь по десять.

Хм, удобно. Пожалуй, добью до пары миллиардов и посмотрю, насколько опустеет резерв.

На это ушёл целый час, но зато стало понятно, что во мне плещется плюс-минус пятьдесят миллиардов. Точнее, пятьсот, ведь церковь нагло оплачивает только одну десятую часть от полученной энергии. И вот ведь засада — с таким объёмом я должен уже иметь несколько десятков божественных благословлений, а не жалкие три штуки, путь и красивого золотого цвета.

Получив на руки девятнадцать вычурных, увесистых монет по сто лямов и рассыпь, скажем так, разменных, я наконец покинул кладовку и вернулся к ребятам, которые уже заметно нервничали и осмотрелся.

Никто не обращал на нас внимания, не следил, и не целился. Небо не рушилось, Ктулху не проснулся, и даже люди, вынужденные так долго стоять в очереди из-за меня, не нарывались на драку. Всё прошло на удивление спокойно и рутинно. Даже непривычно. Чудеса!

Неужели полоса безумных неожиданностей наконец-то закончилась?

— Хочу дать ей имя, — обратился я к девушке с табличкой и указал на нашу тучку-девочку.

— Вы отец? — формально уточнила она.

— Ну, — я немного замялся, — скажем так, я имею некоторое отношение к её появлению среди людей…

Взгляд девушки мгновенно стал ледяным и презрительным. Она молча и грубо всучила мне табличку, таким образом открыто демонстрируя неприязнь к подобному типу мужиков, и вытянула руку в ожидании оплаты. Я робко отдал ей монету номиналом десять тысяч и даже побоялся уточнить особенности ритуала, когда даёшь имя другому.

— Нарекаю тебя… — на всякий случай произнёс я, глядя на девочку, которая издевательски ухмылялась, — Нюша!

Да, хотелось чего-то милого, она же девочка, пусть и неведомая божественная хрень. Но буквы на табличке бесследно растаяли, что говорило о неудачной попытке. Ну а готическая лоля громко и обидно рассмеялась, привлекая всеобщее внимание:

— Жалкий смертный, ты не веришь моим словам? У тебя ничего не выйдет, пытайся хоть всю свою никчёмную жизнь! У меня уже есть истинное имя и не в твоих ничтожных силах его изменить! Или ты возомнил себя выше Воли Небес⁈

Глаза служительницы церкви округлись от шока, а посетители, на уровне коллективного бессознательного почуявшие неладное, поспешили к выходу.

Мои глаза недобро сузились и накатило странное ощущение свершающегося правосудия

— Ну ты г… Гнюша! Нарекаю тебя так, ибо ты хоть и Гнев Небес, но девочка.

И только она хотела выдать очередную колкость, как буквы сорвались с таблички и закружились вокруг крайне изумлённой бывшей тучки. При этом имя Гнюша сверкало молниями и переливалось всеми цветами радуги, словно я получил какого-нибудь супер редкого питомца в корейской онлайн игре.

А одновременно с этим снаружи апокалиптичненько загрохотало и послышались человеческие вопли полные ужаса и паники. Здание церкви задрожало, по стенам пошли трещины, а статуя возносящегося с грохотом рухнула на пол и пробила там огромную дыру.

Потолок над нами начал осыпаться целыми кусками изящных фресок, но, в следующий миг, лопнул тысячей обломков и улетел куда-то вверх, где вместо ночного звездного неба бесновался монохромно белый и яркий, ревущий ураган, сверкающий невероятно контрастными чёрными молниями.

Внезапно в этой неестественной белизне проступило почти человеческое лицо с третьим глазом во лбу и уставилось на меня немигающим взглядом чёрных глаз без зрачков. Какое-то невероятное давление обрушилось не только на нас, но и на весь город, отчего скорбные крики и отчаянные визги с лёгкостью перекрыли грохот этого жуткого явления. Даже я не устоял и упал на колени.

— Смертный, бросивший вызов Небу, докажи, что достоин моей дочери! — пророкотал голос идущий от лика, но его губы даже не шелохнулись.

— Не надо, отец! — закричала Гнюша.

— Ой, да идите вы все в жопу, — выдохнул я, устало прикрывая глаза.

Глава 22

— Отказываюсь! — громко крикнул я, собравшись с мыслями и приняв неизбежность творящегося безумия, а после, через превозмогание ужасающего давления, медленно поднялся на ноги под уважительным взглядом Ибуна, распластанного по каменному полу…

— Что⁈ — одновременно удивились небесный лик и ровно стоящая Гнюша, причём девочка выглядела крайне оскорблённой.

— Я говорю, что отказываюсь от вашей дочери! И вообще, с чего я должен что-то доказывать⁈ — прокричал я, возмущённый до глубины души.

Вот, ей богу, хоть ляг и лежи, чтобы не случилась какая-нибудь очередная эпическая хрень…

— Но ты оспорил данное мной имя, а Порядок и Высший Закон приняли его! Ты показал, что мудр и прекрасно понимаешь мою дочь. Так прими же ответственность за её судьбу и пройдите все испытания рука об руку! — пафосно пророкотал голос.

— Да с какого хера⁈ — я уже откровенно злился на всех. На этого трёхглазого, на Гнюшу, на Шу и на весь этот грёбанный, сумасшедший мир. — Не буду я никакие испытания проходить! Забирай свою шмакодявку и отвалите уже от меня!

Служительница, лежащая неподалёку от меня, сперва выпучила глаза, на такую отчаянную храбрость, а потом, не меняя положения тела, ушла в обморок.

— Закон гласит…

— Да хватит уже тыкать мне этим вашим Законом! — грубо и резко перебил я небесный лик. — Где он вообще написан⁈ Покажи! А то сдаётся мне, что ты пи… врёшь!

— Да как ты смеешь дерзить мне, жалкий смертный⁈ — прогрохотала оскорблённая до глубины чего-то там, что там у неё вместо души, небесная рожа… — Наглец, тебе оказана великая честь!

— Отец, ты не можешь со мной так поступить! — отчаянно закричала Гнюша, едва сдерживая слёзы. — Он же не знал что делает! Это случайность!

— Случайность или нет, но таков порядок вещей, моя шестнадцатая дочь! — жестко отрезал лик. — Да и ты не противилась.

— Но отец, это было слишком неожиданно! Я же не могла выбрать такое ничтожество!

— Не испытывай моё терпение, Шестнадцатая, пакт заключён и