Отвергнутая жена Дракона, или Всё познаётся в сравнении (СИ) - Анна Кривенко

Воображение, натренированное земным телевидением, начало рисовать жаркие постельные сцены, страсть, буйство отношений, и я начала краснеть не меньше, чем Вилли.

Ну да, языком кого-угодно за пояс заткну, а в отношениях как подросток, не иначе.

Но… больше не буду смущаться или делать вид, что я ни в чем не нуждаюсь. Раньше я была уверена, что без мужчины жизнь гораздо лучше, что с противоположным полом одни только проблемы, но… Вилли поразил меня в самое сердце, доказав, что есть исключения во всех мирах.

— Я… согласна, — ответила осипшим голосом, выдав свое ответное волнение.

Уильям просиял, а потом уже довольно решительно шагнул вперед, обнял меня и тягуче поцеловал, так что у некой рыженькой веснушчатой и очень милой девчонки закружилась голова…

* * *

Кабинет Его Высочества Принца Энтони…

Принц напряженно размышлял, вновь и вновь перечитывая письмо от… Уильяма Диери. Приятель сообщал ему, что Натали сбежала из дому, наняла одного непонятного парня, как две капли похожего на него, и выдает за своего мужа, обманывая высшее общество.

Уильям требовал немедленно арестовать самозванца и провести детальное расследование при помощи магической канцелярии.

Всё выглядело весьма… правдивым. Энтони лично пообщался с самозванцем и его спутницей и убедился в том, что перед ним не тот парень, с которым он имел дело в последние годы.

Уильям Диери был… напыщенным и недалеким ублюдком, связь с которым Его Высочество поддерживал исключительно ради угождения отцу (тот в свое время ценил этот прославленный род). Хотя нет, не только поэтому. Наверное, его притягивала одна загадка, не дававшая покоя долгие годы.

Дело в том, что в юности Вилли был очень интересным товарищем — пылким мечтателем, который знал больше, чем иной ученый. Энтони искренне восхищался им и был рад завести дружбу, но… потом Уильям заболел. Он больше года не показывался в обществе, хотя принц несколько раз порывался его посетить. Однако, когда их встреча все-таки состоялась, Его Высочество оказался весьма разочарован.

Вилли… погас, как свеча. Вместо живой, яркой, неугомонной в своей изобретательности личности он обнаружил бледную заносчивую и безликую моль, которая годилась только на то, чтобы вежливо поддакивать принцу и соглашаться с любыми его словами.

Энтони был глубоко разочарован. Он даже обратился к главному королевскому лекарю с просьбой вылечить его друга, но тот развел руками, сказав:

— Поймите, мой принц, Уильям Диери — единственный носитель драконьего семени, впрочем, как и вы. Но вам повезло: ваша магия не стала рвать вас на части, вы с ней вполне охотно уживаетесь. А у вашего друга скорее всего случилось всё ровно наоборот: магия начала пробуждать в нём те черты, которые в прошлом ему были не присущи. Это неизбежные изменения при взрослении истинного дракона…

Да, выглядело всё именно так, но принц был огорчен сверх меры. Он еще долго пытался рассмотреть в старом приятеле прежнего, но, увы, от старого Вилли не осталось и следа.

В итоге, Энтони смирился. Принял его таковым, как он есть, хотя по большей части Уильям Диери принца страшно раздражал. У Энтони даже вошло в привычку намеренно унижать заносчивого товарища, чтобы осаждать его норов. Вот почему он вмешался, когда этот самовлюбленный идиот начал гнобить свою юную жену Натали…

А девушка принцу весьма и весьма понравилась тогда. Да, она была несколько… экзотичная внешне, по нынешним меркам откровенно некрасивая, но… ее характер, ее стойкость и внутренняя сила покорили принца с первой же минуты.

Если бы не его статус, запрещающий совершать необдуманные поступки, Его Высочество мог бы добиться того, чтобы Натали стала принадлежать ему…

Но… он отверг эти мысли еще в зародыше, решив, что дело не стоит свеч.

И вот сегодня Натали появилась перед ним — вся такая бодрая и очень расположенная к парню рядом с собой. Это было ярчайшим доказательством того, что с ее спутником что-то не так. А потом принц сам поговорил с «Уильямом» и не нашел ничего общего с тем человеком, которого он знал, как облупленного!

Но сердце отчего-то екнуло в груди. Ведь этот так называемый самозванец отчаянно напомнил ему того самого дорогого друга детства, которого принц потерял…

* * *

Поместье Диери, в тот же день…

Сибилл мучилась от мигрени уже неделю, поэтому гостей в их доме фактически не наблюдалось. Приехала Кэтрин, но она была способна лишь скандалить и чего-то требовать, поэтому женщина не стала разговаривать с дочерью и пошла отдыхать.

Боль не уходила ни после лекарств, ни после отдыха. А всё потому, что Сибилл мучил страх. Страх, что вернется ее старший сын и… отомстит.

Она боялась его, боялась его драконьей природы, его слишком независимого и такого непокорного характера. Он чем-то напоминал женщине ее деспотичного отца, поэтому Сибилл сразу же невзлюбила его. Ей не нравилась властность, с которой разговаривал Уильям, его вечные мечты о чем-то… странном, типа путешествий и исследований. Она хотела только одного: чтобы ее сын состоялся, как аристократ, как гордость рода, чтобы всё общество восхищалось их фамилией и мечтало пристроить своих дочерей хотя бы фрейлинами будущей супруги сына.

Но мальчишка раздражал. Он заявлял о том, что не собирается учитывать мнения окружающих и будет действовать только так, как захочет.

Но ведь был еще один сын — такой робкий, нежный цветочек, томящийся в монастырских застенках. Сибилл трепетно любила его и больше жизни мечтала вернуть в семью.

Со временем мечта трансформировалась в страстное желание отдать привилегии Уильяма младшенькому любимому сыночку, но в глазах женщины это казалось делом безнадежным.

До одного дня.

Она стала замечать, что старший сын иногда меняется в лице. Его зрачки удлинялись, ногти становились острыми.

Драконье безумие! — решила она и… использовала это как повод удалить Уильяма из дома, отправив его в старое поместье.

Мужу ничего не сказала. Он как раз болел, ему было не до того. Сибилл наняла людей, которые выпроводили мальчишку, а на его место привезли брата. Через некоторое время муж Сибилл умер, поэтому о подмене он даже не узнал.

А Вайлем, которого лекарь посчитал в принципе уже достаточно здоровым, начал новую жизнь.

Первые несколько лет Сибилл была счастлива. Любимый сын ел вдоволь, спал вдоволь, мог развлекаться, модно одеваться, общаться со знатными сверстниками и даже дружить с принцем. Казалось, наступило счастье, но иногда, особенно по ночам, в сердце Сибилл пыталась достучаться совесть. Она напоминала о том, что старший сын до сих пор взаперти.

Женщина пыталась заглушить этот настырный голос своими доводами: мол, она высылает достаточно средств для его содержания,