Анна в тридевятом царстве

Глава 28

Глава 28

К семье кузнецов Воронцова испытала симпатию и не стеснялась ее выказывать, чем очень им льстила. Андрис вообще смотрел на попаданку влюбленными глазами, но Анна воспринимала это спокойно: ребенок, чего там? Да и влюбленность эта была больше восхищением и уважением, чем тем самым чувством. Так что общение оставшихся в замке было свободным и деловым одновременно.

Ханс, выспавшийся после прогулки и бани, перестал сдерживаться и вел себя раскованно, не переходя нормальных для любой компании границ. Он был, по мнению Ани, абсолютно настоящим мужиком, вот просто таким, каким и должен быть: крепким, немногословным, работящим, честным. Правильным, короче. Сыновья были его меньшей копией. Так что разговор велся без лишней вежливости, мужской такой, и Анна Николаевна чувствовала себя среди мужчин комфортно.

Из привезенной проволоки она согнула скрепку, ее тут же испробовали и сошлись на возможности делать и продавать. Стиральные доски прошли в замке полевые испытания, Ванда одобрила, как и валки для отжима, поэтому в планах появился еще один пункт для расширения производства. Петер похвалился, что нашел состав лака для дешевой проволоки и может приступать к кручению пружин для блокнотов. Значит, в будущем у канцтоваров будет новинка. Относительно дырокола пока нет подвижек.

Новый самогонный аппарат литров на 20 решили освоить по осени, когда пройдет сбор яблок и прочих фруктов, что сумеют закупить у себя и в окрестностях. Шмидты, кстати, обещали привезти саженцы плодовых из своей местности, присмотрели у кого-то. Мясорубка всех поразила: тяжеленная, но работающая! Для нее в кухне Ванда выделила особое место и назначила Ганса «главным по тарелочкам», чем подняла мальца в глазах кухонной братии. Опробовали мясорубку сразу, и результат-мягкий фарш- был превращен в котлеты, поданные с салатом из огурцов и зеленого лука под остатки шнапса. Ванда была довольна как слон и в мыслях уже лепила пельмени, голубцы, колбаски. Да, отныне кишки решили не выбрасывать совсем.

К слову о кишках и прочих потрохах. Рыболовы-изгнанники собирали внутренности рыбок и передавали их в деревню, где предприимчивый Эрих отправлял рыбные останки на корм курам. Братья Вирт за лето посвежели, к пиву не тянулись, за вялением следили зорко, даже шалаш для этого соорудили. Эрих смеялся, что у них вроде соревнования с «наземными»-кто больше получит. Пока счет равный. Деревенские этим летом показали себя довольно хорошо: отлынивающих не было, слушались главу, ребятня тянулась за старшими, посевы вроде неплохо поднялись. И побочный промысел тоже старики развивали: кресла-качалки в количестве трех штук нашли пристанище в комнатах Анны, генерала и Ванды. Заготовку ивы сельчане вели непрерывно, так что зимой будет, из чего мастерить. За дарами леса бригада грибников под руководством то Анны, то Мирко ходила регулярно. И стадо как-то тяжелело: набирали вес козочки, овцы, пригнанные Хенриком, внезапно окотились, и теперь в деревне овец стало больше десятка. Эрих узнал и собирается нескольких остричь в конце лета. Телочки округлились и готовы спариться, а мясные поросята стали так и вовсе большими, тоже размножаться вполне способны.

Эти новости приятно ложились на уши хозяев замка и гостей, считавших себя не чужими. Так что под котлеты и шнапс артель «Металлург» взяла обязательство отлить еще две-три мясорубки и «толкнуть» через Шульца заинтересованным лицам.

-Ханс, зарегистрируй изобретение! И ставь клеймо на готовые изделия, и Андрис с Петером пусть тоже так делает. Имя прославляйте и тогда цену смело можно ставить любую, – напомнил генерал кузнецу.

-Есть, мой генерал! – гаркнул Шмидт под хохот собравшихся.

Анна Николаевна сидела, слушала мужской смех, разговор, выпивала откуда-то появившийся виски и вдруг вспомнила похожие посиделки на таможенном посту, где работала в постперестроечные годы. Это время, тяжелое и суматошное, она всегда считала лучшим периодом своей жизни. Работа была адова, но коллектив хороший. Таможенники-мужики грубые, матерились только так, пили ведрами, но выполняли авральную работу четко, к ней относились как к королеве, и Анна считала их своими в доску, а они ее – своей. Тогда она слушала анекдоты «с перчинкой», даже запоминала некоторые, пела и пила с брокерами и декларантами, и была счастлива от простоты и легкости общения с ними. И вот сейчас, в этом холодном замке в не пойми какой реальности она почувствовала себя также! Попаданка глубоко вздохнула, расправила плечи и неожиданно для себя сказала:

- Еще миксер бы надо, и насос для воды. И мангал для шашлыка! Да и стиралку было бы неплохо сообразить. И туалет нормальный! А не это недоразумение уличное, жопа мерзнет. Эх, мужики, и ничего-то вы без баб не можете! Дикий народ!

Мужики воззрились на единственную даму круглыми глазами, а Аня продолжила, хихикая:

-Щас спою!

На краю ее опьяненного сознания мелькнула мысль «Когда это я набраться успела?» Мелькнула и пропала, как метеор в ночном небе, а вот желание похулиганить, наоборот, в нарастающем кураже наполнило тело небывалой силой, и фрау Анна запела нечто невообразимое даже для себя.

По рюмочке, по маленькой налей, налей, налей, По рюмочке, по маленькой, чем поят лошадей! — А я не пью! — Врешь — пьешь! — Eй-богу, нет! — А бога нет! Так наливай студент студентке! Непьющие студентки редки — Они все вымерли давно . Вино, вино, вино, вино-

Оно для счастья нам дано

Коперник целый век трудился, Чтоб доказать Земли вращенье. Дурак, он лучше бы напился, Тогда бы не было сомненья!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍