Кирилл Клеванский - Чужое сердце

Эльф не знал, когда он умрет, но чувствовал, не мог не чувствовать, хоть и продолжал улыбаться и строить из себя невесть что. Почему он так поступил? Может, устал жить, может, не хотел вмешиваться в естественный ход событий, а может, знал что-то, что уже не узнает никто из ныне живущих, да и из будущих поколений тоже.

– А ведь глупо оно все вышло, – протянул Пило.

Я запрокинул голову и уставился на огромный полумесяц. Наверное, он прав. Действительно глупо. Сначала мы помянули павших, потом праздновали победу, но ведь победа не наша. Победили имперцы, проиграли нимийцы, а мы просто наемники, без долга, без чести, без веры и принципов, нам платят – мы убиваем, нам не платят – но мы все равно убиваем, потому что всегда найдется тот, кто заплатит. Я убегал от участи Тени, от Шрама и Плаща. Убегал и от Добряка, но в сухом остатке метался по кругу, цепляясь за тускнеющие с каждым днем учения Земли.

Убеждая себя, что война – это не бездумное убийство за деньги, я забыл саму суть, закрыв ее шорами предубеждений. Я поступил точно так же, как и большинство разумных, – прикрыл хаос иллюзией порядка.

– Вероятно, ты прав. Кстати, а сколько ему лет-то было?

Пило задумался. Ушастый никогда не распространялся о своем возрасте, но смерть расставила точки над i. Природа дает эльфам вечную молодость и почти бесконечную жизнь, они не стареют до двух тысяч лет, а если верить молве, то в Предвечной роще сидят владыки, седые старцы, которым уже больше десяти, а то и пятнадцати тысяч. У меня в голове не укладываются такие сроки. Что же за существа они должны быть, если за плечами столько жизненного опыта? Какие мысли занимают их голову? О чем они мечтают и чего желают? Или они уже настолько породнились с миром, что не отделяют себя от него, живут как живется, наблюдая за тем, как день сменяет неделя, месяц, год. Впрочем, так живут многие из тех, чья жизнь ограничена веком, а то и меньшим сроком.

Но жнец, несущий за спиной мешок душ, не терпит обмана. Он раскрывает хитрость природы и обнажает истинное лицо всех «бессмертных». Ушастый обернулся глубоким старцем, а значит, так оно и было.

– Не знаю, – покачал головой Пило. – Может, триста, а может, и больше. Для нас, конечно, безумно много, но для древолюбов – только-только из подросткового возраста вышел.

Надо же, а я думал, поменьше будет, но озвучивать это мнение не стал. За спиной раздался шорох приминаемой травы, но ни один из нас не обернулся. Вряд ли это враг.

– Господин Ройс? – прозвучал чуть хриплый голос.

Пришлось оборачиваться. На поляне стоял некто в широкополой шляпе и длинном плаще, скрывающем все тело.

– Я слушаю вас, – кивнул я.

– Мы отправляемся через час. Начальник попросил вас не задерживаться, ждать не будем.

Вестник откланялся и исчез во тьме. Еще вчера я договорился с их главным, и тот за пять золотых согласился принять меня в свой отряд и сопроводить до границ Империи. Все же возвращаться одному не хотелось, да и опасно это. А так буду праздно валяться в дилижансе и ждать, пока не прибудем в Борс. Понятное дело, через Харпудов гребень мы не попремся, а двинемся в обход, но если слухи о Вестниках правдивы хотя бы наполовину, то до цели мы доберемся максимум дней через десять.

– Что, не нравится? – улыбнулся Младший.

– Ага, – снова кивнул я. – Никак не привыкну к этим «господам», «лэр» как-то роднее будет.

– Привыкай, – пожал плечами друг. – Ты у нас теперь не военный, а к гражданским только так и обращаются. И это… ты уверен, что татуировку сводить не будешь?

Я посмотрел на свое плечо, где под повязкой красовался пробитый золотой и веселая рожица.

– Нет, – в который раз отказался я от предложения. – Оставлю на память.

– Дело твое, – с полным безразличием в голосе сказал Пило, но по нему было видно, что он рад такому решению. – Тогда будем прощаться?

Я в третий раз кивнул, встал, отряхиваясь от прилипшей к штанам пыли, и взглянул на спящих товарищей.

– Будить не будем, – скорее подтвердил, чем спросил Младший, и протянул мне руку.

– Не будем, – согласился я и сжал предплечье бывшего командира. – Прощай, друг.

– Э нет, – протянул Пило и, подмигнув, хитро улыбнулся. – Удачи. Брат.

Я вгляделся в лицо товарища, но увидел только беззаботную улыбку.

– Да. Удачи и тебе. Брат.

Мы разжали руки, и бывший командир плюхнулся на землю, опрокинул в себя остатки вина и уставился в костер.

Развернувшись, я взял под уздцы Шурку, мирно пощипывающего какой-то куст, и направился на север, где уже собирался в путь отряд Вестников. Я не оборачивался – говорят, примета плохая, и, чтобы не искушать себя, смотрел на луну. Когда на горизонте появилась крытая повозка, ночное светило на миг спряталось за тучкой и тут же выглянуло из-за нее.

Две декады спустя

Графиня Лизбет Норман

Юная девушка в простом, но симпатичном бежевом платье зашла в таверну на перекрестке четырех дорог. В небольшом помещении на пять столиков было просто непомерно много народу. Разумные были везде. Сидели за столами, стояли около барной стойки, некоторые даже на лестнице расположились. И в этом море из живых существ мертвым островком возвышался угловой, неприметный шестой столик. За ним сидел путник, сразу же завладевший вниманием графини. Лицо незнакомца оказалось скрыто широкополой черной шляпой, а с плеч ниспадал длинный плащ той же расцветки. Некто сидел в полном одиночестве и, закинув ботфорты на стол, неспешно потягивал пиво. Вроде с виду обычный Вестник, но Лизбет никак не могла понять, почему никто не осмеливается сесть за его столик, ведь там хватит места еще как минимум для трех человек.

– Какая краля! – пронесся по залу гулкий бас. Из-за одного из столов поднялся хмельной пузатый мужик с щетиной и желтыми ногтями. – Малышка, разбавь наше мужское общество своим присутствием. Не пожалеешь!

Мерзкий мужлан мазнул по девушке сальным взглядом и с намеком подмигнул. Два телохранителя графини выдвинули мечи и сделали шаг вперед.

– Атас, хлопцы! – крикнул мужик.

Его четыре собутыльника вскочили с мест, роняя стулья, и тоже обнажили клинки. В зале повисла тишина, нарушаемая прихлюпыванием, доносящимся от столика Вестника.

– Ты ответишь! – прорычал Линд, один из телохранителей Норман.

– Ха! – засмеялся заводила. – Парни, вы слышали? Этот желторотый мне угрожает! Небось только вчера в руки кухонный нож взял, а сегодня уже с шашкой наголо!

Собутыльники рассмеялись и плотоядно оскалились, разглядывая ладную девичью фигурку.

У Лизбет помутилось сознание. Она ведь просто хотела прикупить хлеба в дорогу, а тут такое. Из головы тут же вылетели все плетения, показанные ей дедушкой, коленки задрожали, и она лишь чудом устояла на ногах.

– Да ты не боись, – не прекращал ухмыляться мужик. – Мы не обидим, наоборот, хорошо сделаем. Ты небось девка неопытная, так мы ж научим! – Пятерка снова загоготала в голос. – Вот только твоих охранчиков маленько помнем.

Телохранители двинулись вперед, мужики также рванули навстречу, и тут в таверне раздался мягкий, почти елейный голос:

– За павших, господа!

Лизбет обернулась и увидела вставшего Вестника, держащего в вытянутой руке кружку с пивом. Мужики остановились, не дойдя двух шагов до телохранителей, потом развернулись, вернулись к столу и тоже подняли кружки.

– За тех, кто не вернулся, – твердо сказал заводила и опрокинул в себя какую-то янтарную жидкость. – Ты откуда, паря?

– Северный, – ответил Вестник.

– Мальгромовский, значит…

– А сами какого будете?

– Центральные мы, – протянул мужик. Казалось, этих двоих совсем не смущает тот факт, что они разговаривают через весь зал. – Недавно с рубки воротились.

– Лекари? – непонятно к чему спросил высокий парень.

– Да, демоны их задери! – прорычал мужик и грохнул кулаком по столу. – Скилсы вонючие.

В зале снова повисла тишина. Телохранители не спешили убирать мечи.

– Хозяин, неси бочонок крепленого! – приказным тоном гаркнул Вестник. Тут же как по волшебству появился пузатый владелец заведения и поставил емкость на стол перед высоким незнакомцем. – Выпьем за победы, помянем тех, кто не вернулся, поделимся опытом, – как некую молитву произнес парень и, сделав пригласительный жест, сел на стул.

Мужики переглянулись, убрали оружие и, не обращая внимания на девушку и телохранителей, двинулись к угловому столику. Лизбет буквально вылетела на улицу. За ней вышли и два воина с железными серьгами в ушах.

Норман вскочила на коня. Ее всю трясло, но уже не от страха, а от негодования. Она успела заметить, как из-под плаща Вестника выглянули две витые рукоятки. Этот незнакомец был сильным мечником, раз владел сразу двумя клинками, но предпочел не защитить поруганную девичью честь, а пить с этими мерзавцами. Как он посмел?! Он ведь буквально плюнул ей в лицо! Но ничего, мир круглый, когда-нибудь они встретятся еще раз, и Лизбет проучит наглеца. О да, через декаду она поступит в Академию, выучится и обязательно отыщет этого Вестника, нанесшего ей самое тяжкое оскорбление.