Когда-то я была злодейкой (СИ) - Лора Лей

голосом — пристроить и можно выдохнуть! Боже, я так устала от них! И маменька столько сил приложила…

— Кстати, ты обратила внимание на те свертки и пакеты, что слуги носили в комнату Лиззи? Это же из салона на Родезия-роуд! Там выставили новые модели, я так хотела посмотреть! Думаю, маменька подготовила нам сюрприз и заказала наряды к именинам мисс Телбот, что ожидается в это воскресенье, где-то лежит приглашение… Почему только их занесли не к нам? — произнесла она недовольно.

— Ты права, Эмма, скорее всего, это секрет! Завтра утром надо разузнать и про Лиззи, и про наряды. Скорее бы ночь прошла!

Девушки захихикали и решили спать вместе, раз уж матушка не зашла к ним перед сном: можно поболтать о кавалерах, помечтать о новых платьях и будущем замужестве — ведь с приданым оно всяко будет удачнее, нежели без него!

* * *

Елизавета не ожидала, что ее в ночи посетят служанки со скромными подарками. Молли, Лиззи и Салли, а также кухарка Фло, поднялись в «каморку папы Карло» и с улыбками на лицах поздравили хозяйку-напарницу со значимым событием. Говорила ото всех толстушка Флоренс:

— Мисс Лиззи, дай Вам Бог счастья! Уж мы так рады, что Вы стали свободной, да еще и младших забрать решили! Вот бы миссис Мэрион порадовалась… — пожилая кухарка вытерла слезы в уголках глаз. — Каюсь, подслушали мы, что Вы в кабинете-то говорили, есть там щелочка, Вы же знаете. А уж когда мадам тащили наверх, и она вроде как не в себе причитала, что Вы ее ограбили, а сэр Николас говорить с ней не стал, а где же ей теперь приданое для крошек брать…

Потом-то нас Гвинет ее вытолкала, не дала дослушать, но мы и так поняли, что обыграли Вы мачеху-то! Мисс, на вас, видать, божье благословение сошло после болезни-то, раз Вы глаза открыли на несправедливость против детей миссис Мэрион творимую и сами очнулись! Я уж и не чаяла дожить до той поры, когда Вы в себя придете и перестанете пред мачехой на коленях ползать! Простите меня, старую, но уж я все скажу!

Елизавета была тронута горячностью давней прислуги. Очевидно, что любили слуги предшественницу, как и намекал «Бог», переживали за неё и теперь искренне радуются.

— В монастыре-то плохо с послушницами обращаются, если за ними никто не приезжает, я узнавала, а Вы все не верили. За восемь лет девочки наши и дома ни разу не были, а отпускают всех на каникулы хоть раз в год. Письма тоже пишут, да только Темперанс-то иной раз отправляла их обратно, не давая даже хозяину читать, говорила, что девочки не пишут. Ой, да что теперь-то! Живы ли они, бедные? — всхлипнула кухарка и утерла нос платочком.

— Не волнуйся, Фло, завтра я с нотариусом и приставами еду в обитель, заберу девочек и привезу сюда. Вы комнату мою приготовьте, чтобы мы там могли втроем устроиться. Я получу деньги в банке и сниму гостиницу до отплытия, не хочу оставаться дольше здесь ни дня лишнего. Раз слышали завещание, отберите сервизы и книги, украшения я сама у мачехи заберу утром, не откладывая.

Толстушка Фло хлопнула себя по бедрам:

— Вот и правильно, мисс! Пока миссис очухается, Вы уж и далече будете! Молли, ты говорила, что кто-то из родни твоей пансион держит недалеко, может, к ним?

Глава 6

Способен ли взрослый человек измениться за один день? Бытует мнение, что вряд ли, хотя под влиянием экстраординарных обстоятельств чего только не случается...

Елизавета Хобякова (Хмырова) вообще таким вопросом в своей жизни ни разу не задавалась, потому что не было нужды: другие люди ее интересовали постольку-поскольку, а в отношении себя, любимой, у неё давно не было ни сомнений, ни вопросов — она хороша со всех сторон, а если кому-то что-то не нравится, ей-то какое дело?

Елизавета жила в согласии с собой большую часть жизни, проблемы самопознания или самосовершенствования воспринимала исключительно в плоскости поддержания физической формы и заботы о внешности, интеллект позволял поддерживать большинство светских бесед, природное обаяние и хитрость заменяли его в остальном.

Она не позволяла себе негативных мыслей, будучи уверена в своей удачливости и исключительности, не брала в голову чужие проблемы, смело смотрела вперед и шла к своим целям прямо и неотвратимо, ни к кому и ни к чему не привязывалась, считая мирское быстротечным и заменимым, поэтому легко расставалась с использованными людьми и вещами.

Она и к политико-социальным вопросам так же относилась: где они и где она? Особенно это касалось оставленной Родины и ее проблем. Новости «оттуда» она почитывала, в соцсетях одно время топталась, слухи в землячестве разные перетирала, Борюсик иной раз делился соображениями «кто виноват и что делать»…

* * *

Кстати, о Борюсике… Странно, но Голос как-то обошел тему с Хобяковым…

Впрочем, здесь Лиса была уверена на все сто, что уж кому-кому, но выпускнику МГИМО москвичу Борьке Хомяку (кликуха у него такая была в институте) не то что камни в ее сторону кидать, ему ноги ей целовать надо! Что, вообще-то он и делал, несмотря ни на что…

Да, она его вычислила, да, очаровала (много позже она задавалась вопросом, а она ли его выбрала?), но кто, кроме них двоих, знает, сколько сил, терпения, выдумки, в конце концов, она потратила, чтобы превратить вахлака, коим и был студент Борис Хобяков, в интеллигента?!

В семье мидовского чиновника младший Хобяков был паршивой овцой, в прямом смысле: полноватый, простоватый, неуклюжий, потеющий по поводу и без, он был головной болью матери, удивляющейся, как у НИХ мог родиться столь несимпатичный сын?

Одно примиряло родителей с ошибкой генов: парень был умен, учился отлично (как его при этом троллили, Хобяковы предпочитали не ведать), так что в его будущее отец вкладывался, торя сыну дорожку в зарубежье в надежде, что тот уедет и перестанет смущать знакомых своей непохожестью с блестящим старшим сыном, уверенно шагающим к высотам карьеры во внешнеполитическом ведомстве.

Хмырову они, поматросив, все-таки приняли, поженили «детей» и отправили куда подальше. И тут Лиса развернулась! Одного ума и папашиных связей для карьеры мужа было маловато, «товар надо подавать лицом», и она принялась воплощать в жизнь слова «Я его слепила из того, что было».

Зарядка, йога, массажи, маникюр-педикюр, маски-краски, эпиляция, поиски образа… Месяцами поначалу она экспериментировала с внешностью мужа, подбирая диеты и прически, цвет волос, форму очков и фасоны костюмов, что избавить Борюсика от неуверенности, превратить в