Локки 2. Потомок бога - Евгений Валерьевич Решетов

девушка получила немало опыта. Да ещё мы по самое не балуй зарядили энергетическую ловушку, которую я прихватил с собой.

— Ну как? — приподнято спросил я, когда мы оказались в небольшой пещере, где девушка сразу же присела, чтобы перевести дыхание.

— Сейчас помру, — прохрипела она, смахнула пот со лба и одним глотком допила воду из фляжки.

— Ты все равно когда-нибудь умрешь. Почему не сегодня?

— Звучит совсем не ободряюще, — недовольно глянула она на меня.

Я усмехнулся и увидел вылетевшего из мрака Апофиса.

Он устало уселся мне на плечо, пошипел немного и передал мыслеобраз. Тот показал окутанную паутиной пещеру, где в тусклом свете сталактитов поблёскивали доспехи Горского. А рядом с ними валялись ещё кое-какие вещи.

Отлично! Надеюсь, мне удастся найти там несколько артефактов. Обычные изделия меня совсем не интересуют.

— Огнева, поднимайся. Пора в путь, — махнул я ей и вышел из пещеры.

Девушка с едва слышным стоном побрела за мной. А уже через пару минут она испустила удивлённо-насторожённый выдох. Ведь мы вышли на берег узкой подземной реки. Спокойные чёрные воды пересекали небольшую вытянутую, как бочка, пещеру. А всё вокруг было выложено грубо обработанными камнями.

Светящийся мох облепил статуи мерзких отродий, похожих на помесь людей, животных и монстров. Они стояли вдоль обоих берегов реки. И казалось, что эти статуи даже старше тех времён, когда в этом мире появился Хаос.

— Что это за место? — сдавленно спросила девушка, придвинувшись поближе ко мне.

На неё давила мрачная атмосфера, царящая здесь. И это она пока не заметила, что в раскрытых пастях статуй покоятся сморщенные человеческие сердца. Отсюда-то и лёгкий аромат разлагающейся плоти.

— Это первозданные облики тех, кто первыми вышел из Великой Тьмы, — проговорил я. — Видимо, Маммона перенесла в своё подземелье статуи из какого-то другого мира.

— А миров много? — удивилась мулатка.

— Полно, — проронил я и двинулся к каменному мосту, перекинутому на тот берег.

В противоположной стене пещеры чернел зев, ведущий прочь. И сидящий на моем плече Апофис мордочкой показывал, что нам нужно именно туда.

Да вот только из зева вдруг выбрались странные создания. И в покинутом нами подземном коридоре возникли ровно такие же монстры. А число их существенно превышало двухзначное.

— Громов, они заблокировали нас. Мы в ловушке, — жарко выдохнула мне в ухо баронесса.

— Нет, это они в ловушке, — усмехнулся я.

Люблю ловушки. Особенно такие, о чьём наличии подозревал. Было же ясно, что последователи Маммоны наверняка догадаются, кто взял амулет безголовой жрицы. А отсюда они поняли, что я могу вернуться в подземелье.

Глава 3

Особняк семьи Долматовых

Гостиную оглашал жалобный звон бьющейся посуды. Разгневанная женщина хватала со стола всё, что попадало под руку, и с яростью швыряла об стену. Под ней уже образовалась горка из осколков и остатков еды, поданной на ужин.

— Я ещё раз вас спрашиваю!.. — рычала она, сверкая глазами. — Где этот идиот Эдуард⁈

— Мои люди ищут его, — мрачно сказал барон Долматов, стараясь не встречаться с женой взглядом.

Роберт же промолчал и с сожалением посмотрел на кусочек своего любимого бананового торта. Мать вместе с блюдцем швырнула его в стену, ещё больше заляпав дорогие обои и дубовый паркет.

— А ты чего молчишь⁈ — грозно бросила парню его мать. — Вам же придуркам сказали, чтобы вы не трогали этого ублюдка Громова. Сказали⁈

— Сказали, — нехотя выдавил Роберт, опустив голову.

— Так какого хрена вы не подружились с ним, а затеяли эти идиотские игры со жрецами⁈ И не вали всё на брата! Ты знал о его глупой затее, но не отговорил. И теперь этот баран не пойми куда сбежал, испугавшись гнева богов. А если он в понедельник не вернётся в академию, то репутацию нашей семьи запятнает позор. Тебя-то, дурака, вместо Эдуарда в академию не отправишь. Ты считаешься единственным наследником до тех пор, пока мы не найдём Эдуарда. А таких дворян в академию не берут.

Барон Долматов, в отличие от сына, покорно сносил все оскорбления жены. А вот Роберт с трудом сдерживался. В его взгляде так и кипела ярость, но он продолжал сидеть с опущенной головой.

Всё же парень не утерпел и глухо проговорил, защищая брата:

— У Эдуарда всё бы получилось, не появись этот жрец из храма Перуна. Кто же знал, что ему ответит бог?

— Да хрена с два у него получилось бы! — выкрикнула женщина. — Громов переиграл его, как сопливого юнца! Даже если бы Перун не ответил, он бы всё равно вышел сухим из воды! Нет в нём никакой сущности! И заруби себе на носу, Роберт, даже не думай связываться с этим недоноском Громовым. Он и тебя уничтожит!

Губы парня на миг раздвинула злобная усмешка, кулаки мстительно сжались. В глазах же вспыхнуло страстное желание отомстить за унижения брата. Громов за всё поплатится!

Но пока Роберт сделал вид, что покорился приказу матери. А та немного успокоилась и посмотрела в окно. За ним вдалеке среди огней города можно было рассмотреть Стену.

— Выбор, сделанный в страхе, редко бывает правильным, — хрипло проговорила Долматова, всё ещё бурно дыша. — Если Эдуард так сильно перепугался гнева богов, то он мог умчаться туда, где властвуют совсем другие боги. Проверьте все врата. Возможно, Эдуард скрылся за Стеной. Может, кто-то из стражей видел его.

— Неужели Эдуард не понимает, что погибнет в Пустоши? — пробормотал барон.

— Я уже не знаю, что у него на уме. Может, он решился на самое страшное, — глухо сказала женщина. — И тогда мы все будем проклинать его до самой смерти.

* * *

Подземелье Хаоса

Проникшие в пещеру монстры были очередным порождением богов Хаоса. И основой для них послужили люди. Кровожадные красные глаза блестели на измождённых лицах со складчатой серой кожей, сквозь которую прорывались ядовитые шипы. Непропорционально длинные руки украшали когти-сабли, а ноги больше напоминали лапы. Рты же выглядели как багровые дыры, нашпигованные острыми зубами-иголками. А на животе у каждой твари имелся короткий хоботок.

— Громов, это ядовики. У них даже кровь ядовитая. В имперском справочнике они находятся в разделе особо опасных существ. А уровень у них шестой, — лихорадочно протараторила мулатка, стоя вместе со мной на берегу реки.

— Всего-то? Совсем меня не уважают, — скривился