Разлом миров. Санкт-Петербург - Валентина Игоревна Колесникова

сильно ударилась головой, - шепот невольно сорвался с губ в тот самый момент, когда в ярком голубом свете мелькнула огромная черная крылатая тень, - сильно… ударилась…

Все только начинается.

- Мама, что там?

- Там тучи, - шепнула я и втопила педаль газа. Машина не сорвалась с места, а медленно поползла вперед, скрепя на ходу. Боковые зеркала выбиты, руль уводило в сторону.

Что это было? Я не сошла с ума, я точно видела…

- Мам… Там… там кто-то на дорогу вышел…

Вижу. Не просто вышел. Просто теперь явно не будет.

Обычно в такие моменты просыпается крупица надежды, но я четко и ясно осознавала, что ничего хорошего сейчас произойти не может.

Чутье меня редко подводило, а сейчас оно орало как бешеное.

На пустую дорогу и правда кто-то вышел. Кто-то совсем крохотный, небольшой и маленький. Это явно невзрослый человек, но и не совсем ребенок.

- Мамочка, это что, мальчик?

- Похоже, что да… господи, он попал под тот сильный удар! Его надо осмотреть.

- А если тут еще есть раненые, мы же им поможем, да?

- Постараемся, - уклончивый ответ дочь устроил, а вот меня напряг.

Ребенок странный.

Остановив машину, я с трудом смогла открыть дверь, достала на всякий случай перочинный нож из бардачка и, не обращая внимания на боль в ноге, медленно направилась к ребенку.

Мир перед глазами мелькал разноцветными пятнами. Я ощущала, как по вискам стекали капли крови, они попадали в глаза, приходилось размазывать все по лицу, смешивая пот с грязью.

Ребенок замер посреди дороги. Бледный весь… Измазан в чем-то черном…

Рваная, изодранная одежда висела на мальчике огромными кусками. Темно-красная кровь сочилась из резаных ран на руках и ногах. Волосы измазаны, будто в мазуте, как и большая часть лица.

Он не мог нормально идти, с трудом стоял на ногах, часто дышал, как будто был не в состоянии сделать полный вдох, прислонил ладонь к груди, крепко сжимая цепочку на шее, и дернулся, стоило мне запнуться об асфальт.

- Не бойся… - я не нашла, что можно еще сказать, - я постараюсь тебе помочь… Скажи, где твои родители?

Страх…

Волна ужаса охватила настолько сильно, что задрожали колени. Эмоции сносили с ног, заставляли молча орать, потому что даже прошептать слово я оказалась не в состоянии.

Оцепенение – вот, что я ощутила.

И эмоции эти были не мои.

Чужие.

Да что за чертовщина?

Мальчик резко взвыл, упав на колени. Он обхватил голову руками, начал раскачиваться из стороны в сторону и что-то шептать себе под нос. Слов я не разбирала, сама с трудом восстановила дыхание и вновь сделала шаг в сторону ребенка.

Светлая, сухая, покрытая песком и пылью дорога окрасилась в красный.

- Да ты же ранен! – голова шла кругом, я приблизилась к ребенку, слегка наклонилась, протянув ладонь, а потом…

Потом он поднял голову…

Черные глаза… Словно смоль… Будто в них залили мазут. Настолько черные, что в них можно утонуть, увязнув за секунду. Острые длинные уши топорщились в разные стороны, выбиваясь из грязных растрепанных волос. Он скалился, будто зверь, готовый защищать себя любой ценой, впивался ногтями в асфальт, расцарапав подушечки пальцев до крови.

Страх вновь сковал тело, я пыталась отойти назад, но не могла. Что-то не пускало… Что-то чужое…

Я слышала лишь Васю. Она кричала в машине, как будто увидела что-то еще. Затем начала истошно орать и биться в истерике.

Сердце билось так сильно, что стало больно. Внутреннее сопротивление достигло своего пика и когда стало совсем невыносимо, я смогла повернуть голову чуть в сторону леса, с силой сжав зубы.

Движение.

Еле заметное… В темной части леса кто-то замер… Я видела очертание фигуры в тени.

Ощущала взгляд.

И жажду крови.

Ребенок передо мной тоже это ощущал. Я видела, как он устремил взгляд куда-то в сторону.

Хватило лишь секунды, и я увидела глаза – безжизненные, фальшивые, будто подделка. Искусная, выполненная с филигранной точностью, но подделка.

Ветви деревьев склонились к земле. Их будто что-то придавливало. Чуть сбоку упало осиное гнездо – это отвлекло от животного страха, заставив начать двигаться.

Как только я смогла сделать шаг в сторону, тело заработало. Постепенно волна паники отступала, я ощущала, как энергия наполняет каждую клеточку, как появляется боль в ноге и тело вновь начинает чувствовать.

Тварь резко наклонила голову на бок. Обычно так ломают шейные позвонки…

Хруст.

Шаг назад.

Дети воют.

Надо спасти Васю…

Мысль, возникшая в голове, напугала сильнее смерти – если эта тварь нападет на меня, у Васи будет время сбежать. Но как она это сделает? Я знала свою дочь – она и с места не сдвинется.

Вновь движение. Голова в тени с резким щелчком вернулась на место.

Шаг…

Еще шаг…

Тварь в лесу что-то волочила за собой – она крепко держала кого-то за длинные волосы. Понять, кто именно был в плену, невозможно.

Мои руки тряслись. Хруст со стороны леса пугал до дрожи.

Раненый мальчик на дороге постепенно успокоился. Я видела боковым зрением, что трястись он перестал – будто цель увидел, смог сконцентрироваться.

Нож в руке придавал сил, но не надежду: может эта дама и умирает последней, но рациональность и холодность ума нужно сохранить.

- Вася… - окно со стороны пассажирского сиденья было выбито, дочка меня слышала, а еще прекрасно понимала, что происходит что-то ужасное. – Спрячься под машину. Тихо. Молча. И не смей кричать. Даже пискнуть не смей… Спрячься… И когда я скажу – беги вперед чтобы ни происходило.

Я отходила назад, смогла увидеть, как дочка, прокусив нижнюю губу до крови, медленно выползает из машины и на трясущихся ногах пытается сесть на землю