Новая жизнь 2 - Виталий Хонихоев

том, что он тебя изматывает. Ты стараешься сделать все хорошо, но что такое оценка «хорошо»? Или «отлично»? Оценки есть только в школе, в жизни нет такого понятия — оценка. Нет понятия — правильное решение. Жизнь — она многогранна. Знаешь, что идет рука об руку с излишним перфекционизмом? Чувство вины. И страх оценки. Мы снова возвращаемся к страху… и тут надо сказать, что вина — это всего лишь одна из форм, которую принимает страх. Так что демон Перфекционизма растет оттуда же, откуда и все остальные твари подсознания — из страха. Ты — смелая девушка и просто не знала о том, что вина — это тоже страх. Тот, кто смел — не испытывает вины. Он может натворить дел, но он не чувствует вины. Если он может исправить то, что натворил — он исправляет это. Если не может — то делает вывод и старается не повторять ошибки. Но не терзает сам себя.

— Ты хочешь сказать, что желание все делать хорошо — это плохо? — спрашивает Наоми.

— Нет. Желание все делать хорошо — это нормально. Когда умирал Будда, он так и сказал «что бы вы не делали — делайте это хорошо». Вообще желание и стремление делать все хорошо — это основа основ буддизма.

— Но …

— А вот что не хорошо — так это излишнее стремление сделать не просто хорошо, а отлично. Безупречно. Безукоризненно. При этом, когда такое вот стремление становится навязчивой идеей, когда вырезать древко для копья и встретить зверя и вот он уже за дверью, а ты не просто вырезаешь древко — ты начинаешь украшать его орнаментом, покрывать узорами, сомневаешься в выборе материала… и тут зверь тебя съедает. Потому что для дела нужна просто длинная палка и она не должна быть совершенной палкой. Понимаешь?

— Хм… — задумывается Наоми.

— А в твоем случае желание сделать все на отлично — поглощает всю твою энергию и порождает страх что сделано недостаточно. Что надо еще постараться. Что ты недостаточно хороша. Отсюда твоя требовательность к себе и к другим. Фокус контроля. Ты слишком сильно держишь себя в тисках своей воли. Нельзя все время сжимать кулаки, зубы и ягодицы, рано или поздно ты треснешь. — говорю я, видя, как что-то меняется в ее глазах.

— Хорошо. — говорит она: — допустим. И что мне делать?

— А тебе не надо ничего делать? — пожимаю плечами я: — ты пришла в правильное место. Клуб Экзорцизма изгонит из тебя этого демона, подруга. Завтра.

— Одень красивое белье! — подает голос моя рабыня: — а то неловко будет! Кружевное!

— Кружевного у меня нет — озадачивается староста.

— Давай завтра по магазинам пройдемся! — загорается Томоко: — подберем тебе что-нибудь!

— Белье можно любое — уверяю я: — раздевать никого не будем. Наверное…

— Он и сам не уверен — говорит Томоко: — разве можно в таком вопросе мальчикам доверять! Извините, Господин и Мой Мастер, но вам самому приятнее на Наоми-чан будет в красивом белье посмотреть…

— Помолчи, моя рабыня. Наоми, не беспокойся, от тебя ничего не требуется.

— Хорошо. — кивает та головой: — но на всякий случай …

— Ну вот и хорошо! — расцветает Томоко: — я тогда пока сбегаю, кружки помою! — и она ловко собирает чайные принадлежности в пластиковый тазик. Правильно, Наоми все организовала, Томоко моет. А я — умничаю. Томоко исчезает с тазиком и Наоми смотрит ей вслед.

— Кента-кун — говорит она, не поворачивая ко мне головы: — я заметила, что … эти стали вокруг тебя крутиться. Надеюсь ты не собираешься никого из них в клуб принимать?

— Эти? — я догадываюсь о ком она.

— Натсуми и ее девочки. Мико и Кэзука. — поясняет Наоми: — я знаю, что третья у нас в клубе будет Шизука и ничего не имею против нее. Но эти трое…

— Что с ними? — не то, чтобы я горел желанием иметь черно-белых в своем клубе, скорее наоборот. Но что вызывает такую антипатию у Наоми?

— Это с телефона Мико была отправлена та фотография — говорит Наоми и наконец поворачивается ко мне: — я знаю. Просто при Томоко-чан говорить не хотела.

Глава 3

Как говаривали на одном дешевом телевизионном шоу — скандалы, интриги, расследования. Тот факт, что фоточка Томоко топлесс утекла в чат с телефонов одной из черно-белых хищниц нашего школьного океана — практически не вызывал у меня сомнений. По многим причинам. Первое — кроме них никто бы и не осмелился, даже если и имел подобного рода фото в архиве. Такой вот выпад как правило может себе позволить только стоящий на вершине пищевой пирамиды, потому что если ты рангом пониже и позволяешь себе прямо враждебные действия против кого рангом повыше — то это может плохо закончится. Большинство парней в нашем классе получив такую фоточку — порадовались бы, втихую подрочили на Томокины сиськи дома под одеялом… обязательно показали бы свои дружкам и рано или поздно все стало бы всем известно, но совершенно другим путем. Фото бы кочевало с телефона на телефон, но не появилось бы в общем чате. Что же до девчонок, то тут как правило срабатывает цеховая солидарность. Девочки вообще не очень относятся к появлению сисек в общем чате, особенно если это сиськи кого-то из класса. По парадоксальным причинам. Так, несмотря на общий фон шейминга и все этого «Позор! Позор! Позор!» — Томоко сейчас собирает гораздо больше задумчивых взглядов парней. И это бесит остальных девчонок. Таким вот образом можно не только уронить репутацию девушки, но и одновременно поднять ее сексуальную привлекательность.

В наш век, когда самые популярные айдолы фотографируются с какими-то веревочками вместо трусиков, а то и вовсе — едва прикрывшись каким-нибудь предметом, когда обнаженное тело самый популярный товар в сети и на обложках журналов, когда девушки из секс-индустрии раздают автографы и получают неплохие гонорары — такого рода поворот вполне вероятен.

— Ты чего такой задумчивый? — спрашивает меня Хината. Мы с ней сидим за столом, ужинаем. Обычная жареная рыбка, суп, салатики, тофу. Зеленый чай. В гостиной включен телевизор, мама смотрит свое любимое вечернее шоу, где ведущие промывают косточки пришедшим в студию гостям. А я и вправду завис над своей порцией жареной рыбки, вяло тыкая ее