В иных мирах - Кутрис

мне воздать? — в голосе Громовержца смешались нотки гнева и радости.

Какой интересный вопрос. Ответив утвердительно, можно накликать гнев, а при ином ответе нужно что-то ещё даровать. Так что решил ответить уклончиво, как это мог бы сделать хитроумный царь Итаки.

— Повелитель, — начал я через пару мгновений после того, как склонил голову в почтительном, но не раболепном поклоне. Подняв голову и встретив его испытующий взгляд, я продолжил, — трофеи турнира велики и разнообразны, как моря, омывающие Олимп. Я принес тебе то, что считал наиболее достойным твоего величия и полезным для твоих замыслов: душу еретика для твоего пантеона, оружие для твоей справедливости и ключи к мирам для твоей власти.

Я сделал небольшую паузу, давая словам проникнуть в грозного собеседника, прежде чем продолжить с оттенком почтительной тайны.

— Но разве может смертный за один миг постичь всю глубину нужд бессмертного владыки? В моих хранилищах остались иные плоды победы над другими героями: доспехи, что хранят следы чужих клинков, разрушенный стальной гигант, что будет интересен Пелиту, твоему потомку, самоходная колесница о двух колесах и неповоротливый пулемёт, чья мощь усилит армию, ведомую твоим стратегумахусом. Если среди них найдется что-то, что порадует твое сердце или позабавит твой взор, повели, и я с радостью воздам это тебе. Или укажи, что должно быть сделано с ними во славу Олимпа. Твой слуга внимает твоему слову.

— Хитро! Словно я вновь слышу голос Лаэртида, — в словах Зевса промелькнули какие-то странные нотки радостного сожаления. — Да будет так! Тем более вот и мой потомок пожаловал.

Глава 27

Затишье перед бурей.

— Приветствую, повелитель! — Пелит степенно кивнул, взгляд его скользнул по собравшимся. — Рад всех вас видеть в здравии.

И, словно бы только что увидев, окинул меня пристальным взором:

— Друг мой, я вижу, ты стал несоизмеримо сильнее, нежели день назад. В подвиге, что ты совершил, было много противников, чью жизнь ты оборвал?

Только я хотел ответить, как меня прервал раздраженный голос Зевса.

— Фламмифер поведает о своём подвиге позже, — голос Зевса рокотал, словно приближалась неумолимая гроза, заглушая любые другие звуки. Каждое его слово отдавалось легким дрожанием в каменных плитах под ногами. — Но призвал я вас в том числе и в связи с недавним его триумфом.

— Мы слушаем, повелитель, — Пелит мгновенно склонил голову, вся его поза выражала почтительное внимание.

Громовержец небрежным мановением руки развеял парящий в воздухе полупрозрачный образ Геи, словно досадную мошку смахнул. Хмыкнув, он продолжил уже более спокойным, но не менее властным тоном, смотря не на нас, а в какие-то неведомые дали:

— Как вам известно, божок урукхаев намерен возвести свой храм, и войску моему под предводительством Марка Туллия предстояло этому воспротивиться.

Все мы вразнобой кивнули. Кронид, казалось, не обратил на это внимания. Его взгляд по-прежнему был устремлен куда-то вдаль. Продолжил он всё тем же непререкаемым тоном:

— Мой сильнейший Герой, — он кивнул в мою сторону, — в дар принес мне нечто бесценное: малый алтарь с заточенной душой верховного жреца культа Извечной тьмы Тильмиро.

Пелит одобрительно хмыкнул. Его глаза блеснули интересом, который я не раз у него видел, когда он исследовал иномирных героев. Лаксиэль же удивленно вскрикнула, прикрыв рот изящной ладонью. Она прошептала что-то себе под нос на своем шипящем и текучем языке.

— Сейчас я призову павшего жреца из небытия, и если он присягнет мне на верность, то ты, дитя мое, — Зевс испытующе посмотрел на альвийку, — отправишься на родину свою.

Мир моргнул. Ощущение было почти таким же, как и во время мгновенного перехода на миссию. Но в этот раз не мы переносились. Будто само пространство сдвинулось вокруг нас. Мы все оказались чуть в стороне, а сам Олимпиец восседал на своем сияющем троне, возвышавшимся теперь в центре зала. Чуть ниже трона застыл в почтительной позе Пелит.

Из пустоты, прямо перед троном соткался поверженный мной жрец. Он был абсолютно обнажен, а его темная кожа казалась пепельной на фоне сияния трона. Затравленно оглядевшись, он мгновенно нашел меня взором. Его глаза, полные ненависти, впились в меня, словно кинжалы.

— Ты жив лишь по воле моей! — голос Зевса лавиной обрушился на альва, заставив его вздрогнуть. — И коли ты мечтаешь воплотить Извечную тьму, то тебе лучше внемлить мне! А не выискивать мнимых обидчиков среди моих Героев. Твоя судьба — прах или величие решается здесь и сейчас!

Лицо альва исказила гримаса.

— По крайней мере, я проиграл сильнейшему, — он выдохнул, и звук был похож на шипение змеи. Затем он с невероятным усилием повернул голову к Крониду. — Что ты хочешь от меня, Зевс?

— Я хочу? — Кронид разразился смехом, который грохотал, как обвал в горах, заставляя вибрировать воздух. — Я хочу? Я милостиво разрешаю тебе присягнуть мне. Когда я воплощу Извечную тьму, которой ты поклонялся, она встанет подле меня не как враг, а как союзник. Она войдет в мой пантеон. Ты будешь её голосом и силой в мире смертных. Или… — Зевс не договорил, но в его взгляде читалось обещание вечного небытия.

Лицо альва посерело. Его тонкие губы оттянулись, обнажив острые зубы в беззвучном оскале. Кулаки сжались так, что ногти впились в ладони, на которой выступили капельки темной крови. Казалось, он вот-вот взорвется от ярости и унижения. Но затем он выпрямился, и в его глазах загорелся холодный расчетливый огонь мщения.

— Горе побежденным! — прошипел он сквозь зубы, а в его голосе почувствовались и затухающий гнев, и тоска, и принятие судьбы. — Если я увижу, как рухнет владычество Светлых, как знойный ветер пустыни очистит их проклятые кости от плоти, а голова Сильвануса упадет к подножию твоего престола… Тогда я согласен. Да прибудет Извечная тьма мне свидетелем! И да направит моя ненависть её клинок!

Внимание! Клятва принята!

Слова клятвы впервые возникли не только перед альвом, а наяву перед всеми нами, окутавшись при этом небольшими молниями. Наверное, ввиду важности произошедшего.

— Да будет так! — Кронид хлопнул в ладони, и звук хлопка был подобен раскату долгого грома. Альва на мгновение окутала пелена искаженного замедленного времени. Когда она рассеялась, перед нами предстал Тильмиро, облаченный в привычную одежду героя.

— Ну что же, — хмыкнул Громовержец, кидая альву оружейную карту. На мгновение задумавшись, он продолжил:

— Первое