Семь Нагибов на версту часть 2 - Тимур Машуков

с чувством глубокого удовлетворения осмотрел подрядчиков. В отличии от них, о нраве графа Эццо он был осведомлен детально и во всех подробностях, поэтому никакого участия графа в делах города изначально не предполагал. Ожидал же он какого-нибудь мордобития осточертевших ему подрядчиков, желательно — со свойственной графу бескомпромиссностью и решительностью.

Посыльный вернулся на удивление быстро и, к удивлению бургомистра, не с набитой мордой, что можно было рассматривать, как хороший знак.

— Граф прибудет в течении двадцати минут, — сообщил посыльный.

Подрядчики повеселели, принялись шушукаться о предложениях, которые должны были сразить графа наповал своею щедростью и заоблачными перспективами.

Он же, подумав, вышел в коридор и взял стоявшую у двери забытую уборщицей швабру. Недопустимая халатность, впрочем, прекрасно вписавшаяся в его план. Улыбнувшись своим мыслям, он вернулся в кабинет, осторожно поставив швабру у входа, на что увлеченные подрядчики не обратили ни малейшего внимания.

Граф появился вскоре. Зайдя в кабинет, он прошел к столу бургомистра, уселся в принесенное по такому случаю кресло у стола и кивнул. Высокий, можно сказать, худой мужчина, с резкими чертами лица, на котором навечно застыла гримаса легкой брезгливости, почти не моргая, смотрел на собравшихся.

— И что, будете и дальше писать тонны бумаг с глупыми предложениями или за ум возьметесь?

Упоминание о зря потраченных на бумагу деньгах вызвало у подрядчиков легкий удрученный стон, а кое у кого даже всхлипывания.

— Уже как бы за ум вроде бы как беремся, — развел руками он. — Да вот подрядчики желают поговорить, я уж всевозможно извиняюсь за этакую внезапность.

Под взглядом графа подрядчики встали и подошли поближе, затянув унылую песню о совершенно невообразимых расходах, чудовищной бедности людей строительной специальности, бездельниках камнетесах с неправдоподобным аппетитом и, внезапно, невообразимой для графа выгоде, если граф допустит глупость присоединиться к открытию новой каменоломни.

Граф задумчиво выслушал подрядчиков и посмотрел на бургомистра.

— А сколько податей от каменоломни в казну отходит? — спросил у того, на что он лишь развел руками.

— Такого у нас не заведено.

— Что же так? — удивился граф. — Хозяйство должно прибыток приносить.

— Откуда же прибытку браться, ежели едва концы с концами сводим, — пискнул один из подрядчиков.

Граф повернулся к говорящему.

— Концы ты будешь с женой сводить, если ее мигрень не догонит, а городу без казны великого добра не видать. Уяснил?

Подрядчик тоже развел руками.

— Так не было такого порядку.

— А каков был? — поинтересовался граф.

— Так порядок прост, камнетесов мы кормим. А с камню, что добыто, ведем строительство городское. За то казна нам платит.

Граф прошелся по кабинету и задумчиво покосился на швабру, что стояла у двери. Бургомистр, отметив взгляд графа, внутренне подобрел. Бог с ними, прибытками, но если граф отоварит шваброй измучивших его подрядчиков — это будет полная душевная радость и даже, может быть, внезапный подарок судьбы. Не для подрядчиков, конечно, но в Брехте с подарками вообще было скудно.

Граф, тем не менее, вернулся в кресло.

— И что же вы, паскуды, толику малую для городского процветания жалеете?

Видя, что беседа пошла совершенно не туда, один из подрядчиков выступил вперед и скромно поклонился,

— Мы, господин, не толику малую, а очень серьезный прибыток желали с вами проговорить. Если организуем модную в иных землях концессию, так будет вам отходить треть всех прибылей с карьеру… вот…

Граф удивленно посмотрел на подрядчиков.

— А городу сколько?

Подрядчики разом поскучнели.

— Так нет такого порядку же…

Самый догадливый из подрядчиков из угла пискнул:

— Можно только представить, господин, что из вашего прибытку вам будет полный резон чего-нибудь оплачивать в казну. Но это не через нас, это через господина бургомистра. Так сказать, по правилу городского этикета.

Граф снова встал, задумчиво прошелся по кабинету и, остановившись в дверях, взял в руки швабру.

— Диалог еще возможен или переходим к этикету?

— Нам неинтересно говорить за этикет с такой палкой в ваших руках, — покосился на предмет уборки подрядчик.

— А за этикет разговоров и не предполагалось, — вздохнул граф и сделал свой коронный выпад…

Минут через двадцать потрясенные до глубины души, а также иных внутренних органов, подрядчики с удивительной легкостью согласились с необходимостью пополнения городской казны, с открытием новой каменоломни, с обращением «паскуды» в свой адрес и всем прочим, о чем граф их мог попросить.

Когда кабинет бургомистра опустел, граф положил треснувшую у основания швабру на стол и внимательно посмотрел на своего собеседника.

— Ты скажи, чего в кабинете швабра-то делала?

— Так… подумалось просто… случайно… перст, так сказать, Божий…

Граф вздохнул.

— Примерь его пока к своей заднице. Потому как заставив меня сделать свою работу, ты меня очень расстроил. А ты знаешь, что бывает с людьми, что меня расстраивают.

При этом он очень грозно посмотрел на притихшего Ленского. А тот смотрел на графа, как мышь смотрит на кота. О графе ходило много слухов и все противоречивые. И среди них было очень мало хороших и то, хорошие казались простой выдумкой. Энццо был стремителен как змея и столь же ядовит. Попавших к нему в руки он уже не отпускал, вытягивая из них все, что могло переварить его жадное нутро. И он бы никогда к нему не обратился, если бы его буквально не схватили за горло — поставки камней прекратились, стройки зависли, а деньги из казны были освоены. И если задержка продлится, то приедет имперская комиссия, что мигом вычислит, сколько средств и к чьим рукам прилипло в процессе стройки.

— Собственно, это и ваша работа тоже, -набрался он смелости возразить. — Вы отвечаете за градостроительство.

— Что⁈ Хочешь сказать, что я допустил подобное⁈

— Я лицо официальное — империя выделила деньги, я заключил контракт с вашим родом. Вам и отвечать, если что. Вместе на