Последний Паладин - Роман Саваровский

Ощутив прилив сил, Кот вытянул острые как лезвия когти и для проверки полоснул ими по стене пещеры, оставив там неглубокие черные борозды.

От его привычной силы это было очень далеко, но для вскрытия шкурок Крысюков хватит.

— У тебя сейчас все запасы энергии, что я накопил почти за неделю, приятель, — напомнил я, пока фамильяр не сорвался в атаку, — если увлечешься и умудришься сдохнуть, будешь снова ждать следующего вызова целый год. Ты меня понял?

— Мрррря! — гордо хмыкнул Кот и занял низкую позу для прыжка.

Нетерпеливые виляния жопой для более точного расчета траектории и, пятью мощными прыжками спустя, поголовье Крысюков в этой пещере начало стремительно сокращаться.

Глава 26

Проголодался я уже через пять часов. Странное дело, работал в основном Кот, а есть захотелось мне.

Непривычно.

Хотя стоит отметить, что я тоже не совсем бездельничал.

Крысюков было так много, что иногда и мне приходилось махать копьем. Правда, одержимому Коту это не нравилось, ведь он не просто ненавидел Крысюков всей своей кошачьей сущностью, но и становился сильнее после каждого убитого.

А еще я тащил рюкзак, да. И с каждым шагом он становился все тяжелее. А идти приходилось много и не по натоптанной тропинке.

Тоннель был скользким, узким и постоянно забирал вверх, словно поднимаешься в бесконечную спиральную горку. Да еще и Крысюки постоянно лезут то снизу, то сверху.

Откуда они берутся снизу я так и не понял. То ли падают со скрытых нор, то ли со дна озера вылезают. Хрен знает.

Радовало, что на их убийство не требовалось тратить стихийной энергии. Они тупы как пробки, единственное оружие — это зубы, а копье с успехом крошило их мягкие черепушки.

Немного расстраивало, что энергии с них сыпались жалкие крохи. Примерно по одной единице на десяток убитых. Но зато Коту было весело.

Меня же помимо залетных Крысюков развлекали ловушки. За пять часов внутри Портала я их встретил около двух десятков.

Самые разнообразные. От простейших капканов до более сложных ловушек в виде полившегося в один момент с потолка горячего масла.

В последнем случае досталось Коту, который с яростным шипением приспустил наказывать Крысюков.

Говорить Коту, что все эти ловушки дело рук человека я не стал.

Зачем?

Ему и так было весело. Вон как задорно он рвет одного Крысюка передними лапами и одновременно перекусывает шею другого.

Держащие этот Портал теневики неплохо постарались, чтобы его никто не смог закрыть. Большинство ловушек располагались рядом с гнездами и особо крупными скоплениями Крысюков.

Специально ли эти уроды так подгадали, или это твари сориентировались, где нападать на людей выгоднее всего, но факт оставался фактом. Человеческих костей в этом тоннеле было дохрена.

Верхний выход из тоннеля мы в итоге увидели на исходе седьмого часа.

К этому моменту острые крылышки давно закончились, а рюкзак был практически под завязку набит окровавленными зубами. Копье слегка затупилось, но в целом показало себя вполне неплохо.

Кот же весь в кровавых ошметках, взъерошенной шерстью, но довольной мордой притащил мне очередной трофей.

— Привал, — скомандовал я и сбросил рюкзак на землю.

Энтузиазм Кота немного поубавился за эти часы, поэтому он без пререканий растянулся на ближайшем булыжнике.

Впереди виднелся узкий выход из тоннеля с голубыми отблесками, от которого немного фонило Стихийным Огнем.

До этого воздух в Портале не содержал в себе никаких стихийных частиц. Сейчас же впереди нас ждал сам источник этой огненной энергии, ставший причиной наличия стихийного ответа у этого Портала.

Огонь — Стихия непредсказуемая, поэтому я решил оставить рюкзак здесь. Он у меня не огнеупорный и я просто не представляю, как мне тащить две сотни зубов без рюкзака, если он вдруг сгорит.

Поразмыслив еще пару секунд, я снял с себя толстовку, которая осталась абсолютно целой и испоганить ее в последней битве мне тоже не хотелось.

— У тебя что-то в зубах застряло, — усмехнулся я, глядя на торчащий из пасти Кота кусок плоти.

— Пфффрррр, — недовольно тряхнул мордой фамильяр и принялся умываться.

То, что он больше размазывал по себе крысюковые внутренности, его особо не напрягало. Либо он просто гордо делал вид, что так и задумывалось.

Десять минут я не тревожил Кота и молча насвистывал, глядя в потолок.

— Давай, погнали заканчивать, — наконец, скомандовал я, когда окончательно убедился, что Крысюки перестали лезть снизу и удара в спину не последует.

Кот для проформы скорчил недовольную гримасу, но я услышал его вздох облегчения. Такими темпами вымывался бы он от въевшихся в шерсть вонючих ошметков часов десять.

Выйдя из туннеля, мы оказались перед чашеобразным каменном плато, расположенном под самым потолком центральной части пещеры. К нему вела узкая тропа-мостик, с которой открывался прекрасный вид на голубое подземное озеро в ста метрах под нами.

Здесь оказалось ощутимо жарче, чем в тоннеле, а воздух был пропитан едким дымом. Его источали тлеющие угли, аккуратно уложенные в центральное углубление в самом центре. Когда-то давно здесь горел Стихийный Огонь, а сейчас осталось только ядовитые остаточные пары, выдающие ничтожный стихийный ответ.

Из таких даже поглощением ничего не получишь, потому что Стихия Огня в них уже мертва и медленно исчезает.

Правда с моим мнением были не согласны три упитанных Крысюка, которые нежились в углях как в ванне. Эти отожравшиеся твари втрое превосходили размером своих сородичей, их глаза были мутно-красные, шерсть практически полностью облезла, кожа обгорела, а зубы имели едва заметный красный оттенок.

— Токсикоманы проклятые, — покачал я головой.

Эти дегенераты нанюхались ядовитых паров так много, что впитали крошечные крупицы стихийного огня. Правда, в ущерб своему же телу. Уверен, если бы теневики не поставляли сюда людей в промышленных масштабах, эти угашенные Крысюки давно бы подохли.

Даже Кот посмотрел на них с явным отвращением. Вонь вокруг стояла адская.

Я же перехватил копье поудобнее, размял затекшее плечо и метнул снаряд в дальнюю тварь. Острие копья вошло жирному Крысюку в шею и протащило его до самого края плато, с которого он с успехом полетел вниз.

— Остальные на тебе, — кивнул я фамильяру на подорвавшуюся в нашу сторону парочку Крысюков-переростков.

Кот без пререканий ломанулся вперед, а я, сложив руки в карманы, спустился к месту нашего привала и сел на камень в углу. Голубой свет от выхода падал так, что меня совершенно не было видно, а скрывать свое присутствие я умел не хуже Дэна.

Гостья, которую я еще час назад обнаружил на входе жучком, показалась здесь уже через две минуты.