ЭнергоМорф V. Холпек Том II. Мёрзлый Фронтир. - Максим Балашов
Очнувшись, сознание возвращалось мелкими, болезненными толчками, Крас невероятным усилием воли понизил чувствительность рецепторов. Боль сразу отступила на безопасное расстояние, превратившись из всепоглощающего пожара в глухое, ноющее напоминание о том, что он всё ещё жив и всё ещё в этом теле. Он опасался, что иначе болевой шок снова отправит его в обморок. Туда, в тёплую, тёмную, манящую пустоту, откуда так не хочется возвращаться в этот холодный, жестокий мир. Сердце его стучало, как бешеный барабан в руках умалишённого, отгоняя остатки сна и навевая тревогу.
С трудом открыв глаза, веки слипались, ресницы замёрзли, пришлось отдирать их с усилием, Крас потихоньку собрался с мыслями. Картинка складывалась медленно, как пазл, в котором половина деталей потерялась. Он понял, что находится на том же самом горном плато, где начал свой смелый, граничащий с идиотизмом эксперимент по приручению энергии хола. Вокруг тот же снег, те же камни, то же звёздное небо, равнодушное к его страданиям. Но что-то изменилось. Воздух стал теплее. Или ему только казалось?
Над ним возвышался Марик, величественный, словно античная статуя, только вместо меча трубка, а вместо шлема лохматая шапка. В его руках была та самая резная трубка, из которой поднимались ароматные, пряные клубы дыма. Дым медленно окутывал пространство вокруг них, создавая иллюзию уюта, тепла и безопасности. Бармен стоял, чуть покачиваясь, и смотрел на Краса сверху вниз с выражением лёгкого, снисходительного удовольствия.
Марик казался невозмутимым, словно только что не спасал никого от неминуемой смерти, а просто наслаждался вечерним променадом. И этот контраст с состоянием Краса (измученного болью, путаницей в голове и полным отсутствием понимания происходящего) делал картину ещё более драматичной, почти театральной.
— Босс, — Сергей с трудом приподнялся на локтях, морщась от каждого движения. — Объясни, как так получилось, что всё моё тело покрыто ожогами? Я знаю, как выглядит обморожение: синяя кожа, пузыри, отваливающиеся пальцы. Это явно не то. Ты решил устроить из моей тушки барбекю? И почему мы всё ещё здесь? Это не опасно? А вдруг сюда заявится второй медведь? Или третий? Или целое семейство с медвежатами на десерт?
— Ты абсолютно прав, — Марик выпустил колечко дыма и довольно ухмыльнулся. — Я тебя прожарил. Как курицу на вертеле. Как шашлык на мангале. Как сосиску на пикнике у костра. Как…
— Я понял, — перебил Сергей. — Дальше можешь не перечислять.
— А как, по-твоему, я мог тебя спасти? — продолжил бармен, не обращая внимания на реплику. — Я сразу понял, что ты задумал, как только мы поднялись на поверхность. И как только ты начал медитировать, я разложил активаторы энергобарьера по кругу. Четыре штуки, на все стороны света, для равномерной защиты. А когда ты отрубился, эффектно, надо сказать отрубился, с закатыванием глаз и лёгким подёргиванием ног, я их моментально активировал. Но окружающая температура была очень низкой. Даже слишком. Ты бы погиб за считаные секунды. Превратился бы в ледяную статую, и никакая регенерация не помогла бы.
Марик сделал паузу, затянулся и добавил буднично, как о погоде:
— Так что мне пришлось взорвать один кристалл пек внутри барьера. Всего один, не волнуйся, я не транжира. Это сразу повысило температуру градусов на пару сотен. Может, на триста. Я не замерял, было некогда. И тебя немного поджарило. Всего лишь немного. Спина, ну, подгорела, бывает. Но ты живучий малый, видимо, тебе не впервой в подобные передряги попадать. Эпидермис восстанавливается, мышцы регенерируют, а шрамы украшают мужчину, — с усмешкой констатировал Марик.
— Бывало и похуже, — буркнул Крас, но без особой уверенности. — Слушай, у меня два вопроса. Во-первых, как мы не задохнулись в этой коптильне? Во-вторых, почему ты-то целёхонек? Ни одного подпаленного волоска, ни одного покраснения на лице? Ты что, из огня выходишь сухим, как огурец после дождя?
Крас зло глянул на наставника, подозревая какой-то подвох.
— Всё очень просто, — Марик пожал плечами. — Я же не дурак. И не валялся в беспамятстве, раскинув руки и пуская слюни. Я просто накинул на себя лёгкий энергетический покров. Самый базовый, тот, который мы проходили на первом занятии, когда ты ещё путал пек с холом. Взрыв был слабым, без повышения давления, и не нёс сильных разрушений. Никакой ударной волны, никаких разлетающихся осколков. Я специально применил чисто термический конструкт, чтобы здесь стало немного теплее. Только жар, без взрывной магии. С воздухом тоже просто: после взрыва я ослабил барьер в узком сегменте, буквально на пару сантиметров, и все продукты горения моментально высосало в атмосферу. А внутрь ворвался свежий холод и понизил температуру до приемлемой. И теперь, как видишь, тут вполне комфортно. Можно даже без шубы сидеть, если ты, конечно, идиот.
Марик говорил с непринуждённой уверенностью человека, для которого неожиданные повороты судьбы и критические ситуации являлись неотъемлемой частью жизни. Не катастрофой, не трагедией, а просто рабочим моментом, досадной неприятностью, которую нужно решить и идти дальше. Его слова текли легко, будто подобные фокусы и испытания были ему знакомы не понаслышке, а являлись ежедневной, скучной рутиной. Разбуди его ночью посреди пустыни — он объяснит, как выжить. Сбрось его с самолёта без парашюта — он приземлится и попросит добавки. В каждом его предложении, в каждом ленивом взгляде чувствовался огромный опыт, накопленный в различных уголках мира и в самых непредсказуемых обстоятельствах. Крас почувствовал нечто вроде уважения. Совсем чуть-чуть, но всё же.
— Хан, — Марик наклонился ближе, разглядывая Краса с профессиональным интересом врача или мясника, что было одно и то же в их ситуации. — Вижу, твои раны начинают потихоньку затягиваться. Кожа розовеет, пузыри спадают, запах жареного уже не такой сильный. У нас есть немного времени, пока мы не вернулись в пещеру. Может, хочешь что-то спросить? Ты же помнишь, я могу ответить на многие вопросы. Не на все, но на многие. А ещё… проведи-ка сканирование. Сам. Без моей помощи. Посмотрим, что ты там наработал за этот героический приступ самоубийства.
Выслушав наставления Марика, Крас погрузился в глубины своего внутреннего мира. В то невидимое, сакральное пространство, где каждая мысль и каждое событие в физическом мире оставляли свой чёткий, неизгладимый след.
