Боливар исекая - Алексей Богородников

— Однажды, когда мне было столько же лет, сколько тебе, — начал вдохновенно врать, — я тырил яблоки у фермеров с повозки по дороге на рынок. И меня поймали за этим нехорошим занятием городские стражники. Бить или не бить? Словно мастера татуажа они собрались вокруг меня, решая этот вопрос. Тогда я гордо выступил вперед и сказал, что накажу себя сам.

Я выставил вперед правую ладошку и показал древний фокус отрывания большого пальца. Джерк в этом профи, конечности давно тренирует.

У Верлиты отпала челюсть, и она удивленно воззрилась на мой якобы оторванный палец.

Я поплевал на палец и прижил его обратно. Не сложится с наместничеством всегда можно будет собрать свою труппу и гастролировать по миру. Без куска хлеба с вареньем не останусь! Протянул Верлите кулек с поп-корном и заговорщическим шепотом произнес: «вся сила в этих маленьких белых кусочках, они дают магию. Не пытайся повторить фокус в домашних условиях».

Она осторожно продегустировала сладкий кусочек и блаженно зажмурилась.

— Вкусно, — прозвучало радостно в тишине, и жалобно — у меня мама потерялась.

— Всех найдем, — пообещал я, — всех спасем, всех вылечим и подарим по домику с персиковым деревом и котиком, в деревне у моря.

Я передал ей кулек с поп-корном, попросил не теряться и попробовать стать волшебницей, пока ищу её маму. Сам споро вылез из погреба, подошел к Акселю и, не говоря худого слова, проверил пару раз его сопротивляемость светлой магии.

— Там ребенок маленький, где её мама? — спросил его, когда он восстановил способность внятно говорить.

Однако, он ничего не знал. Размазывая сопли по полу, клялся в этом всеми Создателями. Я выгнал всех из дома, где уже пошукали и вынесли все ворованные вещи. Крикнул Кае, чтобы спасенные поднимались и умылись, сам вышел во двор.

Джиро, деловито чиркая на бумажке, ходил возле вынесенных из дома трофеев, вместе с главами гильдий. Авантюристы отдыхали рядом. Лучники выдвинулись чуть дальше за дом, контролируя подоходы. Царил порядок и гармония, сказал бы я, но без мамки этой светловолосой малышки получалось сплошное вранье.

По моей команде, банду пинками подняли с травы, я грозно процедил, что мне нужна мать ребенка, которого их бывший предводитель посадил в погреб. Молчать они не стали, заговорили вперебой, но тощий пацан лет двенадцати с самого бока выкрикнул, что сын Йоргена отвез её за прядильным колесом.

По моему знаку пацана за шкирку приволокли ко мне.

— Кто такой этот Йорген? — подозрительно спросил я малолетнего преступника.

— Хозяин виргаты, — четко доложил мальчишка, — последняя мразь и негодяй в этом баронстве.

— А ты типа Робин Гуд что ли? — скептически поднял брови, — грабишь богатых, раздаешь бедным?

— Я тут живу, — понурился он, — за домом слежу, за конями. Отца сквинки убили, мать умерла от простуды, остался один. Барон посервить хотел возвратным прекарием, но я отказался.

«Это у его отца значит была виргата, выданная под какие-то условия бароном», — сообразил я. — «Но после смерти семьи барон захотел поменять условия аренды, грамота ведь на отца была писана без наследования, но малец не согласился. Да он бы, итак, не потянул аренду».

— Барон виргату забрал — я по миру пошел. Йорген взял к себе, работал за еду, — закончил пацан.

— Смотрел как они грабят купцов и насилуют беззащитных женщин, — жестко уточнил я.

Пацан потемнел лицом, но твердо ответил:

— Собирался бежать этой ночью в столицу, знаю, где Йорген прятал монеты. Думал ночью уйти, взяв с собой женщин. Говорил об этом Камии, но она только испугалась. Камия — это мать Верлиты.

— И как бы ты через мост графа Ловулина проехал? — заинтересовался я.

— За три серебряных пропустили бы, — неуверенно сказал мальчуган. — В тайнике точно больше было.

— Как зовут? — спросил я, и получив ответ, принял решение, — иди за мной, Кристер.

Зайдя в дом, я наткнулся на негодующие глазки Каи и полуодетых женщин, отмывавших Верлиту в большом чане. Детская психика пластична, та уже весело плескала водой на своих бывших сокамерниц по погребу, а дальше я не успел ничего понять, потому что закрыл правой рукой свои глаза, а левой ограничил видимость Кристеру.

— Верлита, этот пацан тебе знаком? — спросил я, добросовестно жмурясь изо всех сил.

— Это Кристер, он мне пирог с ягодами сунул, когда меня в погребе закрыли! Он хороший, дядя Джерк, — пропищала малышка.

— Ладно, мама твоя приедет скоро, — поделился последними новостями с ней, — за прядильным колесом в деревню уехала. Ждем её.

Выйдя за порог дома, изрек, что ему крупно повезло и развязал мальчишку. Разузнал, где тайник, чего он по жизни умеет. Велел не отсвечивать пока и посидеть в сторонке.

Проверил как дела у Джиро, тот составил опись большинства товара. Поотбивался от глав гильдий, все рвались внутрь — проверить остались какие вещички, подбодрил авантюристов грядущей премией — небольшой, но приятной. Поболтал с Дейвосом и Визосом о преимуществе Лусанского скипетра огня перед Огнеплетью Радуги, тема специфическая, вроде как фламберг против цвайхандера, железячники такое любят пообсуждать — маги не отстают. Мечи эти в реале на Земле вошли в обиход в конце средневековья, но Создатели ими пользовались, в этом мире они были известны, их даже использовали редкие счастливцы. Технология воссоздания была дорогая, узко-специфическая. Равно как и магические скипетр с огнеплетью были нишевым оружием. Один разряжал здоровый шар огня, огнеплеть била лучами огня семи цветов.

В общем, грамотно поубивал время: сблизился с народом, когда показалась искомая повозка. О ней доложил Ласари с его острым зрением. Зашел за частокол, спросил какие будут указания.

Повелел Ридлтрену выдвинуться на трех коняшках вместе с лучниками, подъехать к ним, втащить мужику и связать, женщину успокоить, заверить, что с её дочкой всё в порядке. Затем вернуться к нам. Отпустил их, поглядел на небо, где собирались свинцовые тучи, погрустил было, но тут на крыльцо выбежала чистенькая Верлита, завопив с ходу, что «белые вкусняшки» кончились, а она чувствует в себе «неимоверную магическую силу!»

— Да ваше Магичество, — благодушно признал я коллегу, — наколдуйте нам уже что-нибудь, мы внемлем с трепетом ваше искусству!

Девочка напыжилась от гордости, потрясла