Первый среди равных. Книга I - Жорж Бор

то я обязуюсь передать это представителям шестого отдела жандармерии. Слово дворянина.

— Неплохо… — задумчиво барабаня пальцами по столешнице, усмехнулся представитель банка. По сути, я сделал всё возможное в моей ситуации, чтобы ограничить его доступ к содержимого ячейки. Если Геннадий Алексеевич попробует настаивать, то это сразу нарушит возникшее доверие и покажет его истинное отношение ко мне, как к главе рода. При этом я готов был следовать букве закона и, судя по лицу собеседника, Сидак этот факт прекрасно осознавал. — Очень неплохо, ваша светлость. Признателен вам за откровенность и отвечу тем же. Вы в своём праве и можете ознакомиться с содержимым ячейки без посторонних. Однако, сразу вас предупрежу, что малейшее сомнение в вашей искренности может прервать возвращение рода Разумовских… гхм… скажем так, в теплые объятия их родины. А возможно… — он пристально посмотрел мне в глаза. — И сам род.

— Вы мне угрожаете? — поднял бровь я, а сидевшая рядом Настя моментально напряглась.

— Нет, Ярослав Константинович, что вы! — невозмутимо ответил Сидак. Теперь перед нами сидел совершенно другой человек. Тот самый, чьё лицо я заметил случайно в начале разговора. — Просто ставлю в известность о части полученных мной инструкций и выданных Имперской канцелярией полномочиях. Откровенность за откровенность, так сказать. Прошу за мной.

По сути, продолжать эту беседу смысла не было. Кем бы не являлся на самом деле Геннадий Алексеевич, полномочия у него были значительно выше, чем у любого сотрудника Имперского банка. Казнить членов даже самого захудалого рода имели право только представители шестого отдела жандармерии. Да и то лишь при наличии серьезных доказательств. Мне же непрозрачно намекнули, что весь род вырежут под корень при малейшем подозрении на предательство. Это уже уровень куда выше.

Представитель банка прошёл мимо нас к выходу и мы последовали за ним. Всего на третьем подземном этаже было четыре двери. Одна вела в приёмную нашего провожатого, а остальные были заперты. Мы остановились у ближайшей. Геннадий Алексеевич достал из внутреннего кармана пиджака небольшой амулет и приложил его к сложному рисунку, выгравированному на металлической двери. Я тут же ощутил мощный поток магии от этого артефакта. Как минимум, система защиты задействовала четыре разных аспекта, а это было невероятно много. Наверное, что-то из древнего наследия, потому что, насколько я знал, современные маги на такое способны не были.

Внутри оказалось небольшое помещение со столом в центре. В металлических стенах виднелись крышки ящиков. Ничего необычного, кроме количества ячеек. Их была всего пара сотен и большая часть пустовала. Это было несложно определить, потому что на занятых виднелись гербы разных благородных семей Российской Империи. Очень интересное место.

Сидак подошёл к ячейке с гербом Разумовских и отпер её тем же амулетом. Сотрудник банка аккуратно положил на стол длинный ящик. Рядом лёг головоломной сложности ключ.

— Прошу вас зайти ко мне после ознакомления с содержимым ячейки, — сухо произнёс Геннадий Алексеевич и по очереди нам кивнул. — Анастасия Константиновна. Ярослав Константинович.

— Думаешь, стоило его так злить? — когда мы остались одни, спросила Настя.

— Думаешь, стоило просто отдать ему всё, что оставил нам отец? — вопросом на вопрос ответил я и сестра согласно кивнула.

Я отпер ящик и отложил крышку в сторону. Сверху лежало запечатанное письмо с оттиском личного перстня главы рода. Я сразу убрал его в портфель. Знакомиться с такими вещами лучше дома. Дальше лежала та самая лицензия на переработку аномальных ресурсов, ради которой я и затеял этот визит. Теперь, даже если у кого-то возникнут вопросы по возобновлению деятельности сортировочного центра, легко можно было их снять. Документ отправился следом за письмом отца. И я удивлённо уставился на следующий предмет — тонкую тетрадку.

— Что это? — озадаченно спросила Настя.

— Вполне вероятно, что это именно та штука, из-за которой убили отца, — листая тетрадь и всматриваясь в сложное переплетение линий, ответил я. На обычных листах от руки была расчерчена сложная схема смешения разных аспектов. Что должно было получиться в итоге я отлично знал, но туда мысль прежнего главы рода не дотянулась. Похоже, он просто не успел дойти до истины. — Это схема развития родового Дара нашей семьи. Только с упором на те аспекты, которыми владел отец.

— Нужно отдать их Геннадию Алексеевичу, — тут же взволнованно прижала руки к груди Настя. — Он же говорил…

— Нет, — жёстко произнёс я и тут же значительно мягче добавил. — Мы не будем этого делать, Насть. Я предупредил Геннадия Алексеевича, что передам шестому отделу всё, что может угрожать безопасности Империи и я готов выполнить своё обещание. Этот документ имеет значение только для рода Разумовских. Никто другой его использовать не сможет. Это достояние нашей семьи и мы имеем полное право оставить секреты родового Дара при себе.

— Как скажешь, Яр, — отвела в сторону взгляд Анастасия. Она дико тревожилась, но сумела подавить эмоции и взять себя в руки. — Слово главы рода — закон.

Я убрал тетрадь в портфель и осторожно взял из коробки последний предмет. Выполненный лучшими ювелирами Империи, герб нашей семьи мог сам по себе стоить целое состояние. Однако, главная его ценность скрывалась в небольшом мутном камне, вставленном с обратной стороны. Наверное, носитель был родом из аномалии, потому что с ходу определить его природу я не смог. Зато очень хорошо почувствовал крохотную каплю энергии, которая находилась где-то в глубине его структуры. Эфир.

— У него получилось… — недоверчиво покачал головой я. — Никогда бы не подумал…

— Что получилось? — тут же спросила Настя.

— Взять пятый круг, — ответил я. — Наш отец получил ранг Архимага, хотя об этом никто не знал.

Я не стал говорить всего, потому что для сестры это было слишком опасно. А ещё я не стал говорить, что будь у прежнего главы рода при себе эта безделушка, то никто бы не смог его захватить даже в столице. Мощь чистого эфира несопоставима с обычной маной.

— Невероятно! — вздохнула девушка и тут же помрачнела. — И это ему ничем не помогло…

— Это так, — не стал спорить я. — Поэтому нам надо сделать всё возможное, чтобы не повторить его судьбу. Идём. Геннадий Алексеевич просил зайти к нему, когда мы закончим.

Дверь оказалась не заперта. Однако, как только мы вышли в коридор, по металлу прошла разноцветная волна маны. Защита блокировала вход. Секретарь