Эмерит - Titus

сосет или нет?» Посмотрел на нее внимательно, отвечаю: сосет. Отвел он ее, значит, в кабинет, возвращается: «действительно, еще как сосет, а вон та, как считаешь, сосет или нет?» Посмотрел на другую, долго так, внимательно смотрел, потом говорю: сосет. Лопухин отвел и ее в кабинет, убедился и спрашивает: «а как ты, Ржевский, это определяешь?» Отвечаю: я им в лицо смотрю, если есть рот — значит сосет!!!

Взрослые дяденьки покатились со смеху. Ой, не могу! Если есть рот — то сосет! Ржевский, вы — бесподобны!

Я шепнул в ухо пьяненько хихикающему бате, дескать, пора по хатам. На что получил ответ: сынку, бери пример с нас — уже скоро будет светать, а мы ни в одном глазу! И вообще, до отбытия Императрицы с Бала даже не мечтай! Иди, в общем, подумай над своим поведением, девицу какую пощупай, а мы тут государственные вопросы обсуждаем!

В зале для танцев опять простоял у стеночки, ловя на себе полные превосходства взгляды кружащихся в танце девиц, пока не объявили заключительный полонез. Нас опять построили в две шеренги, встал между Куракиным и Разумовским. Митя со светящимися от удачно проведенного вечера глазами и выпитой шампаньезы попытался поддержать. Ты, Ярослав, не менжуйся, если никто в пару не встанет, спокойно отойди и подожди окончания, уже немного терпеть осталось! Куракин же с видом объевшегося сметаной кота подначил. Славик, ну и что, что никто тебе не дает! Ты, вроде, парень неплохой, кому-нибудь да сгодишься.

Утешил, блин. С такими друзьями Дмитрию и врагов не надо! Опять зашуршал платьями девичий ручеек, распределяясь между кавалерами. Как я и ожидал, остался стоять в одиночестве. Главные же зачинщицы бойкота решили до конца насладиться своей местью: рядом в пару к Куракину встала Лопухина, а к Разумовскому — Юсупова. Стоим, чего-то ждем. Смотрю прямо и неожиданно чувствую эмоции девчонок. Со стороны Аньки полыхает злорадством, а от Ирины веет коктейлем беспокойства, вины и жалости, что ли? Интересно, это я начал чувствовать только направленные на меня эмоции одаренных или теперь со всеми так?

Вдруг по рядам придворных пронесся ропот, рядом раздалось одиночное цоканье каблуков, и в мое поле зрения вплыл женский силуэт. Я моргнул, фокусируясь на лице Канцлера. Все, пиздец котенку, видать мое эротическое путешествие в этот мир закончилось — сейчас меня повяжут и в застенки. А потом, здравствуй дыба и испанские сапоги! Интересно, меня сначала четвертуют, а потом сожгут, или наоборот? Я не сразу понял, чего от меня хочет Романова, присевшая в реверансе, пока на меня не шикнул Митя. Руку! Руку подай!

Протянул Канцлеру руку, и тут же зазвучало вступление полонеза. Я еще успел уловить эмоции растерянности от Лопухиной и беспокойства от Юсуповой, когда выразительные карие глаза напротив завладели всем моим вниманием.

— Как тебе сегодняшний Бал, Ярослав? — Канцлер первой начала разговор.

— Ваше Высочество, у меня просто нет слов, одни междометия! — я наконец-то отошел от первоначального шока, и обратил внимание на женщину. В первый раз я ее не сильно смог разглядеть из-за ослепивших меня источников архимагов, а сейчас был буквально поражен ее красотой. На полголовы ниже меня, точеная шея, королевская осанка и необычного фасона светлое тяжелое платье с затейливо вышитыми узорами. В отличие от бальных платьев девушек, оно было более строгим и не таким декольтированным.

— Зови меня Елизаветой, мы не на приеме. И разрешаю на «ты», все равно нас никто не слышит.

Я оглянулся на колеблющуюся в такт танца пленку защитного барьера, поставленного магессой. — Неожиданно!

— А что ты хотел? Мои слова слышат только те, кому они предназначены.

— Да я ничего не хотел, но вот стал всем должен.

— Все мы кому-то должны, — философски заметила Елизавета. — А дворяне должны вдвойне.

— Да я без претензии. Надо, так надо.

— Если надо, почему отказался служить в имперской канцелярии?

— Служить бы рад, прислуживаться тошно!

— А ты у нас из вольнодумцев? Считаешь, что империя держится только на лижущих зад придворных?

— Никак нет! Я за сильную власть в одних руках!

— А чего так? Это же стало модно в молодежной среде критиковать Императрицу и центральную власть.

— Вот так, я глубоко уверен, что демократия — это верный путь развалить империю. Нашей стране нужна сильная авторитарная власть. Елизавета, ты от меня критики в свой адрес не услышишь. Конечно, у меня есть вопросы, на которые я не могу найти ответы, но критиковать? Я — практик. Критикуя — предлагай. Предлагая — будь готов внедрить. А что я могу предложить, если не в теме?

— Ну, что ты можешь предложить, это мы позже решим. Ты же получил приглашение на конкурс "Лидеры империи"? — дождавшись моего утвердительного кивка, продолжила: — А на какие вопросы ты не смог найти ответы?

— Например, почему министерство финансов обещает двузначную инфляцию, если рубль привязан к золоту, а золото растет в цене быстрее, чем инфляция? Или почему при растущей экономике и высоких кредитных ставках есть всё возрастающий отток капитала на рынки с меньшей доходностью? Или почему одна красивая и влиятельная женщина пригласила на танец никому неизвестного бедного дворянина?

Елизавета усмехнулась, и в ее глазах заплясали веселые искорки: — Хм, необычный выбор тем для симпатичного молодого человека. Обычно, финансы, политика и прочие скучные вещи интересны только женщинам, а парням — войнушка, балы и веяния моды, — она бросила короткий взгляд на чересчур блестящий наряд танцевавшего рядом кадета. — Я отвечу на последний вопрос. Ты — загадка для меня. А я люблю разгадывать тайны… Ты и правда считаешь меня красивой?

— Лиза, я чуть не ослеп от твоей красоты! Ты самая яркая женщина, которую я только видел в своей жизни!

— Хм, а ведь ты не врешь! Приятно слышать такие слова в свой адрес от красивого молодого мужчины! Скажи, чего ты хочешь?

Блин, да домой я уже хочу, спать. Только трахнуть кого-нибудь перед сном — пар выпустить. Хватит с меня этих великосветских разговоров! Сейчас так и заявлю ей! — Я ничего не хочу, у меня все есть. А чего не хватает, возьму сам.

— Не верь, не бойся, не проси… Девиз каторжан. Ты знал своих родителей?

— Нет, не довелось, и у меня сейчас новый отец.

— Да, затухающий род, бывший когда-то княжеским. Нелегко тебе придется. Впрочем, всегда можно выгодно жениться. Как тебе местные дворянки? Мне показалось, некоторые к тебе уже неровно дышат?

Я усмехнулся: — Хорошие девушки, они очень стараются быть неотразимыми. Но надо не казаться, надо быть. Как ты.

— О, Ярослав, ты делаешь успехи! Почти