Восхождение Морна. Том 8 - Сергей Леонидович Орлов
За какие-то неполные сутки эта особа успела достать меня так, как иные не успевали и за полгода. Не знаю уж, чему её там учили в столице, но манерой вести разговор она напоминала налогового инспектора, который пришёл с проверкой и уже заранее знает, что что-нибудь да найдёт, поэтому никуда не торопится и получает от процесса искреннее удовольствие. Только в роли провинившегося бизнесмена, видите ли, оказался я.
Так что вернулся к себе я тогда только к обеду, в настроении, мягко говоря, не особо располагающем к разного рода медитациям.
Но и это, как выяснилось, было только началом.
Тем же вечером ко мне в комнату по очереди потянулись все, у кого было ко мне хоть какое-то дело, а дел, как назло, у всех неожиданно набралось великое множество.
Первым пришёл Марек, с подробным отчётом по лавке и заодно с длинным рассказом о том, как сейчас обстоят дела в баронствах, который требовалось выслушать обязательно и желательно прямо сейчас. Следом за ним подтянулся Игнат с пачкой страховых бумаг, которые срочно нужно было подписать, причём не завтра, не послезавтра, а строго в этот вечер. Замыкала это шествие Лисичка, которая прибежала с целым ворохом разнокалиберных слухов, собранных за день по всем известным ей углам Сечи — от того, как горожане обсуждают неожиданное появление Громобоя, до того, кто и что шепчет по углам про Серый Приказ и смерть мадам Розы.
Каждый, разумеется, искренне верил, что без моего устного одобрения и постановки новой задачи всё завтра же развалится к чертям. И каждый, само собой, был отправлен в пешее эротическое. Отучать ребят беспокоить меня по пустякам надо было ещё месяц назад, а лучше два. Пусть сами берут на себя ответственность. Пусть сами принимают решения. И пусть сами в итоге получают от меня либо награду, либо по шапке.
Делегирование, как говорится, наше всё.
Тем более что каждый из них, разумеется, заявлялся в покои ровно в тот момент, когда я только-только успевал сесть напротив Себастьяна и нащупать в себе нужное состояние.
После того как я выпроводил сопротивляющуюся и никак не желающую затыкаться Лисичку, я окончательно понял простую вещь. Город трясёт. И трясти его будет ещё долго, потому что разом столько всего сошлось в одной точке, что распутывать это придётся не один день и точно не на бегу.
А значит, мне нужно было сесть и спокойно, без чужих вздохов и попыток втянуть меня в очередную имперскую интригу, обо всём подумать по порядку, по каждому узлу отдельно, не сваливая всё в одну кучу. И, что не менее важно, в той же тишине наконец-то нормально разобраться со своим родовым пламенем, чтобы довести его до состояния «ручного и послушного зверька». А то ещё спалю кого-нибудь ненароком, чего совсем уж не хотелось.
И то и другое требовало одного и того же. Тишины и спокойствия. А чтобы и то и другое у меня появилось, нужно было всего ничего — закрыть дверь и какое-то время её не открывать.
Что я в итоге и сделал.
Поэтому сейчас я сидел на полу у низкого стола, спиной к стене, и смотрел на свечу.
Свеча была обычная, восковая, чуть кривоватая в верхней трети. Я взял её вчера с кухни, не помню зачем, потом поставил сюда и забыл. Сейчас она оказалась кстати.
В комнате было тихо. Единственное окно выходило во внутренний двор, и сквозь стекло уже пробивался первый серый свет. Где-то на втором этаже, дальше по коридору, скрипнула половица. Кто-то из ребят встал раньше остальных и пошёл по своим делам. Скорее всего, отлить.
Бык. Его походку сложно было не узнать. Тяжёлая, чуть переваливающаяся, как у уставшего грузчика после долгого дня. Парень был здоровый, и на каждый его шаг половицы старого дома отзывались соответствующе.
Хотя сегодня в этих шагах слышалось ещё кое-что. Что-то такое подпрыгивающее, бодрое, как у мальчишки, который с утра уже бежит туда, куда ему страсть как нравится бежать. И я даже примерно представлял, по какому поводу у парня с утра пораньше такое приподнятое настроение.
Бык меня и до недавнего времени считал чуть ли не полубогом в человеческом обличии, по причинам, которых я, честно говоря, до конца так и не понял. Привязан был ко мне до фанатичности, спорить со мной не пробовал ни разу, и любая моя реплика воспринималась им примерно как глас свыше.
А теперь, когда по всему городу разнеслась история про схватку со зверолюдами и про мой вклад в этот бой, парень и вовсе стал ходить с таким видом, будто это он лично участвовал в том побоище.
В принципе, с этим нужно было что-то делать. Не задавливать, нет. В любом крупном образовании всегда будут фанатики, и пытаться их вывести как класс — занятие пустое и бесполезное.
Проблема крылась не в этом.
Такие ребята слишком легко скатываются с безмерной любви до безграничной ненависти, причём поводом для этого может стать любая мелочь. Сегодня он на тебя молится, а завтра ты что-то сделал не так, и тем же вечером парень уже сидит и точит нож, придумывая, как бы поизящнее уничтожить своего вчерашнего кумира. И самое поганое, что точить он его будет с тем же фанатизмом, с которым ещё накануне готов был за тебя умереть.
Так что Быку нужно было найти направление. Чёткое, конкретное, такое, чтобы вся его энергия и фанатизм работали в нужное русло, а не вскипали по случайному поводу. Парень при всём при том был перспективный, и терять его из-за того, что я вовремя не разобрался с его внутренними тараканами, было бы откровенно глупо.
Но об этом я тоже подумаю позже. Не сейчас.
Я выдохнул. Воздух вышел медленно и ровно, без задержек и без подрагивания. Это уже хорошо. За эту неделю я успел понять про пламя Морнов одну простую вещь. Оно моментально чует сбитое, нервное дыхание, и стоит мне подойти к огню в таком состоянии, как вместо тонкой работы у меня получается выплеск.
После такого выплеска приходится в лучшем случае гасить на себе рукав, а в худшем заводить случайно прорвавшуюся волну обратно в каналы, заодно успевая нехило так обжечься. Так что перед каждым подходом я теперь сначала проверял себя на ровный выдох и только потом тянулся к огню.
Сегодня выдох вышел нормальный. Значит, можно
