Невеста инопланетянина (СИ) - Дроздов Анатолий Федорович

Взяв из стопки продолговатую картонную тарелку, она лопаткой переложила в нее выбранную рыбку. Кир поставил дочку возле столика и сунул продавщице рубль. Затем взял тарелку с зажаренной кефалью и подхватив одной рукой дочку, вернулся к лежаку. Там усадил девочку и дал ей тарелку. Настя немедленно схватила рыбу и впилась в нее зубками.

— А ей не вредно будет? — заволновалась Карина. — Там косточки.

— В кефали мелких нет, — пожал плечами Кир. — А что до остального… Готовили на кухне пансионата, ребята проследили, — он указал глазами на двух парней спортивной внешности, сидевших в стороне на лежаках. Они играли в карты, при этом зорко следя за отдыхающими. — И пробу сняли. Им это нравится, особенно хачапури.

Кир засмеялся.

— Бездельники! — фыркнула Карина. — Едят, пьют, загорают — и все за государственные деньги. Охрана называется. Зачем она в Пицунде? Кто здесь нам угрожает? Хватило б роботов.

— Положено, — пожал плечами Кир. — Начальству так спокойнее.

Тем временем Настя вдохновенно занималась рыбой. Держа ее в руках, откусывала со спинки по кусочку, жевала и глотала. Пухлые щечки украсили разводы масла, им перепачкались и ручки девочки.

— Дай маме откусить немножко! — сказала ей Карина. — Попробовать.

— Не! — сообщила девочка и снова откусила.

— Ух, жадина! — Карина возмутилась. — Все только «не» и «не». В кого она такая?

— В родителей, — ответил Кир и снова засмеялся. — Не беспокойся: всю кефаль не съест — ей слишком много. Тогда и даст попробовать.

Тут дочка, будто услыхав, протянула ему слегка обгрызенную рыбу.

— Ня, папа!

Кир взял и откусил кусочек.

— Вкусно, — заметил и протянул кефаль Карине. — Попробуй!

— А почему она тебе дала, а не мне? — спросила молодая женщина. — Я же просила.

— Наверно, потому что я ей рыбку и купил, — пожал плечами Кир.

— Но почему она меня не слушается?

— Ты слишком давишь на ребенка, а у Насти независимый характер. С ней нужно разговаривать, а не приказывать. Сама такая же. Вспомни, как я ухаживал за тобой.

— Но Настя маленькая.

— Характер уже есть.

— Это ее бабушки разбаловали, — вздохнув, поведала Карина. — Они ей позволяют делать все. А Настя пользуется.

— Единственная внучка, — пожал плечами Кир. — Родишь вторую, успокоятся.

— Вот прямо счас! — Карина фыркнула. — Дай институт закончить и интернатуру.

— Договорились, — Кир засмеялся. — Попробуй рыбку!

Карина хмыкнула, но подчинилась. А Кир тем временем салфеткой вытер дочке замурзанное личико и ручки. Настя зевнула.

— Спать хочет, — заметил Кир. — Пора в кроватку. Пойдем?

Они собрались и пошли к пансионату. Кир нес дочку на руках, Карина поспешала следом с объемной сумкой с пляжными принадлежностями. Охрана следовала за семейной парой в десятке метров. Они вошли в просторный холл, и тут внезапно к Киру подскочил мужчина лет шестидесяти, пузатый и плешивый.

— Вы Константин Чернуха?

— Он самый. А вы кто будете?

— Запольский Митрофан Сергеевич, прозаик. Я член правления Союза писателей РСФСР. Сегодня прибыл отдыхать с женой. И мне сказали, что «люкс», в котором я обычно останавливался, отдали вам. А это возмутительно!

— С чего вдруг?

— Я лауреат Государственной премии РСФСР, имею орден «Знак Почета». А вы кто будете, чтобы претендовать на номер «люкс»? Мне неизвестен писатель по фамилии Чернуха. Наверно, взятку дали директору пансионата. Из этих будете, из нуворишей, которым нынче дали волю? Я буду жаловаться!

— Митрофан Сергеевич, — сказал спокойно Кир. — Предлагаю пройти в мой номер. Я покажу вам документы, после чего, как думаю, вопросы отпадут.

В лифте они поднялись на шестой этаж, где Кир открыл дверь номера. Внутри отдал девочку Карине, которую супруга унесла в спальню, а сам достал из сумки два удостоверения. Одно в коричневой обложке, второе — в красной.

— Диплом лауреата Государственной премии СССР, — сказал, раскрыв коричневую книжицу и предъявив ее Запольскому. — А это удостоверение к медали Героя Социалистического Труда, — он протянул вторую.

— Позвольте, — Запольский удивился. — Я знаю всех писателей-героев соцтруда и лауреатов Государственной премии СССР. Вашей фамилии там нет.

— Так я по медицине, — пожал плечами Кир. — Написано в дипломе.

— Но почему вы отдыхаете в пансионате для писателей?

— Поскольку член Союза писателей СССР, — ответил Кир и забрал диплом с удостоверением. — Имею право.

— И все равно это неправильно, — нахмурился Запольский. — Ребенок у вас маленький. По правилам положено, чтоб не моложе трех лет. Я буду жаловаться.

— Да ради Бога! — Кир усмехнулся. — Рекомендую: сразу в Спортлото.

— Да вы!..

Побагровев, Запольский выскочил из номера. Из спальни вышла Карина.

— Спровадил?

— Ага, — ответил Кир. — Умчался недовольный. Сказал, что будет жаловаться.

— Как надоели эти индюки! — Карина фыркнула. — Он, понимаешь ли, член правления.

— Сказал бы я, чего он член, — Кир усмехнулся. — Зря мы с тобой сюда приехали. В другой раз снимем дом у моря, чтобы никто нам не мешал. С хозяйкой, чтобы есть готовила и убирала. Ведь деньги есть.

— Ведь ты у нас из нуворишей, — Карина засмеялась. — Владелец частной клиники.

— Какая эта клиника⁈ — Кир сморщился. — Всего десяток кабинетов, операционная и шесть палат. Приходят главным образом за диагностикой. Нам повезло, что сделал медицинский сканер из местных комплектующих, хотя он занимает половину комнаты.

— Но он информативный и безвредный, не то, что компьютерный томограф, поскольку без рентгеновского излучения. Поэтому к вам очередь громадная.

— Освоят производство, поставят и в другие клиники — вот очередь и рассосется, — пожал плечами Кир. — Недолго ждать осталось — проект курирует ЦК КПСС.

— Надеюсь, в этот раз тебе заплатят? Вакцины просто так отдал.

— Так я их не придумывал, — ответил Кир. — И жаловаться грех, что не отметили. Вот дали государственную премию, Звезду Героя соцтруда.

— А государство на вакцинах зарабатывает миллиарды.

— Тебе, что, денег мало? Живешь в особняке, построенном по индивидуальному проекту, есть домработница и няня. Еще одну студентку мединститута привозит на занятия и забирает «волга».

— Но лучше бы на «мерседесе»! И чтобы за рулем сама.

— Ты хочешь, чтобы однокурсники в тебя бросали гнилыми помидорами? И без того завидуют. Скромнее нужно быть.

— Шучу, — Карина засмеялась. — За однокурсников не беспокойся: у нас отличнейшие отношения. Я обучаю их твоим методикам, за что меня студенты готовы на руках носить. С такими знаниями их с радостью возьмет любая клиника.

— А что преподаватели? Не возмущаются?

— Приходят на мои факультативы и слушают, вопросы задают. Очень хотят, чтобы и ты читал им лекции. Как, сможешь?

— Подумаю.

— Соглашайся. Очень просили. Про тебя в мединституте легенды ходят. Владелец единственной частной клиники в Белоруссии, врач-виртуоз, способный вылечить любого.

— Что так и говорят?

— Вот именно. И удивляются, что ты всего лишь кандидат наук, не претендующий на степень доктора.

— Да некогда мне этим заниматься. Там нужно вырастить учеников, а меня работы много.

— Возьми хотя б интернов. Однокурсники мечтают попасть к вам в клинику.

— Одну студентку я возьму, — Кир улыбнулся. — А остальные… Поговорю с врачами и, если согласятся, то почему б и нет? Если, конечно, ректорат не против — ведь клиника частная.

— Не сомневайся — только будут рады. Чернуха в медицине — это имя. Это писатели тебя не знают.

— Да ну их! — Кир сморщился. — Графоманы. Напишут пару книг и пыжатся, словно Чеховы и Достоевские. Реальные таланты — люди скромные. Вон с нами в пансионате Виктор Астафьев отдыхает, в обычном номере живет и не надувает щеки, хотя лауреат госпремии СССР по литературе.

— Что, правда?

— Хочешь познакомлю? Со мной его супруга разговаривала: узнала от кого-то, что я известный доктор. Просила мужа посмотреть, болеет классик — последствия тяжелого ранения на фронте.