Моя НЕвеселая ферма - Игорь Николаевич Конычев

— Возможно, наш новый друг из того же мира, что и старина Роланд, захочет что-то сказать?

Погруженный в свои мысли я полностью прослушал посвященную усопшему речь мэра Лесных далей. Неприятный укол совести напомнил, что это чувство у меня вовсе не атрофировалось.

— Злой? — стоявший рядом со каменной плитой Шарлотт вопросительно взглянул на меня.

Хотелось отказаться, но все присутствующие смотрели на меня с какой-то непонятный надеждой, да и старика-рыцаря надо бы уважить напоследок.

— Да, конечно, — я поднялся со своего места у самого входа и пошел через весь храм к алтарю.

В траурной тишине гулкое эхо шагов отражалось от каменных стен и улетало под потолок, где терялось среди пыльных стропил. Ощущая на себе множество взглядов, я шагал уверенно. К сожалению, такое было мне не впервой.

Приходилось терять людей. Приходилось прощаться. Такова жизнь. И такова смерть.

Встав рядом с плитой, я посмотрел на Роланда. Мы надели на него старые доспехи, в которых он защищал королевский континент от орков, и вложили в руки меч, которым рыцарь очень дорожил. Вместе они прошли множество битв, вместе и закончат свои пути.

— К сожалению, я не могу многого рассказать о Роланде, — мой тихий голос раскатился по храму. — Мы не были хорошо знакомы. Да и Шарлотт уже сказал все, что следовало, — наверняка я этого не знал, так как прослушал речь мэра, но был уверен, что он прав. — Все вы знали Роланда, который жил вместе с вами на этом острове. В моем же мире такие, как он, назывались крестоносцами. Они сражались за то, во что верят, и шли туда, куда звал их долг. А воинам большего и не надо.

Я сделал невольную паузу и задумался о том, не покривил ли душой. Пожалуй, нет. К тому же, несколько человек в зале согласно кивнули.

— Прежде чем попасть в этот мир, Роланд с честью пал смертью храбрых. Он сражался до последнего вздоха и погиб героем. Судя по тому, что я о нем слышал, героем он остался и здесь. Таким мы все его и запомним. Быть воином — значит, жить вечно. — Я коснулся серебристого кованого наплечника рыцаря и отступил от плиты.

— Замечательные слова, — Шарлот шмыгнул носом и промокнул глаза ярко-зеленым платком. — Роланду они бы понравились.

Мы вместе с мэром вернулись в зал, а жрица продолжила церемонию. Она затянула некое подобие молитвы, больше похожей на печальную песню, в которой просила Свет принять душу и тело усопшего.

По мере того, как песнь темной эльфийки наполнялась эмоциями и красками, льющийся в зал солнечный свет становился ярче. Стоило жрице закончить молитву и сложить руки на груди, как всех присутствующих ослепила нестерпимо яркая золотая вспышка.

Но этот свет не причинял дискомфорта, наоборот, он согревал и успокаивал. Волна тепла мгновенно растеклась по телу и отступила, оставив после себя необъяснимое чувство воодушевления.

Тело Роланда пропало с каменной плиты. Не знаю, как это случилось, но в мире, где существует магия, нет смысла удивляться чему-то подобному. Надеюсь, все прошло, как надо, и Роланд обрел заслуженный покой.

Все присутствующие встали, и я последовал их примеру. Мы покинули храм. Жители начали расходиться, а я отошел в сторону, сел прямо на нагретые солнцами ступеньки и закурил.

— Замечательная речь, — рядом нарисовался Люциан с покрасневшими от слез глазами. — У тебя чуткое сердце!

— А у тебя лицо уродское, — буркнул я.

Вопреки моим ожиданиям, бард ничуть не оскорбился. Он лишь понимающе кивнул, похлопал меня по плечу и побрел в деревню. Остановившись в дюжине шагов от меня, он бросил через плечо:

— Сегодня на закате собираемся в таверне. Выпьем за Роланда. Влад тоже придет.

— А чего сейчас не пришел?

— Даже не знаю, — покачал головой Люциан, — почему это вампир не пришел днем в храм Света.

Подколол. Туше. Но огрызаться я не стал.

— Ты же придешь? — спросил бард.

— Сам-то как думаешь?

— Тогда до встречи, — Люциан приподнял над головой черную широкополую шляпу с розовым пером и был таков.

Кроме барда никто больше ко мне не подошел. Разве что Адалинда чуть покрутилась у ног, прежде чем скрыться в высокой траве за оградой. Наверное, вид у меня был слишком уж мрачный. Но так даже лучше. Хотелось немного побыть одному.

Все разошлись, а я снова набил трубку. Дел на сегодня не имелось. До самого заката свободен, как ветер. Сейчас еще немного посижу и…

— Я могу вам чем-нибудь помочь? — голос жрицы раздался прямо над головой.

Не знаю как, но она смогла приблизиться абсолютно бесшумно. Если бы не заговорила, то я бы и не понял, что кто-то рядом. Теряю хватку…

— Нет. Сейчас отдохну и пойду.

— Вы устали? — учтиво поинтересовалась девушка. — После чего?

— После тридцати, — хмыкнул я.

Мы немного помолчали.

— Меня зовут Тисанси, — представилась темная эльфийка.

— Злой, — отозвался я, так и не взглянув на собеседницу — ее золотистые одежды отражали солнечный свет и слепили, если оказывались в поле зрения.

Снова повисла неловкая пауза.

— Значит, вы из того же мира, что и ушедший в Свет Роланд? — снова первой нарушила тишину Тисанси.

— Типа того.

— И вы признаете те же высшие силы, что и Роланд?

— Не думаю.

Мои односложные реплики нисколько не смутили жрицу, и она спросила:

— Так во что же вы верите?

— Я верю в хэви-метал.

Мой слух уловил, как темная эльфийка шепотом повторила незнакомые слова. Очевидно, что они ей ничего не сказали. Поэтому она решила уточнить:

— А что это?

Прежде чем ответить, я набрал в рот ароматного дыма и выпустил его через ноздри.

— Единственная вещь из прошлой жизни, по которой я скучаю.

— А как же семья? — эльфийка спустилась со ступеней и встала передо мной.

Видимо, ей так удобнее и привычнее разговаривать. Не скажу, что против. Во-первых: солнца оказались за ней и не слепили меня. Во-вторых: только слепой или абсолютный балабол сказал бы, что на эту девушку неприятно смотреть.

— Родителей уже нет. А своей семьей как-то не обзавёлся. Не до этого было, а теперь… сама видишь.

— Но вы живы. — Возразила Тисанси. — Пусть и в другом мире, но еще можете все наверстать.