Индульгенция 6. Без права на ошибку - Тимур Машуков

— равнодушно ответил я, прикидывая, как бы так заснуть, чтобы они не заметили.

Трое на одного — духи плюс Снежана — оказались перебором даже для моего крепкого организма. Поэтому я жутко хотел спать и отключался прям на ходу. А если учитывать, что я вообще лежал, то надо было всего лишь закрыть глаза и… хр-р-р-р.

— НЕ СПИ!!! — резкий вопль подбросил меня на постели, заставив окутаться щитами.

— Че орешь, блять? — рухнул я обратно. — Не видишь, я устал! Спать хочу. Давай завтра или послезавтра. Или вообще на следующей неделе.

— Хрен тебе. Это твое наказание за то, что пренебрегал нами. В общем, смотри и восхищайся — это уловитель энергии!!!

— Вау. Круто!!! Дайте два!!! Вы молодцы и все такое. А теперь можно поспать?

— Погоди, Навка. Ты ему неправильно объясняешь, — уселась на меня Мавка. — Уловитель энергии — любой. Ты закрываешь Пустошь, высвобождается куча энергий и ее забирают боги. Так?

— Ну да. Наверное.

— Тебе они по договору должны отдать часть. Или не отдадут, если решат, что не хрен смертному так сильно усиливаться, так?

— Ну, возможность такая есть.

— Так вот, хрен им по всему лицу! Этот кулон заберет ее всю, и уже ты сам решишь, кому и сколько дать. И узнать ее объем они не смогут — это увидишь только ты. Теперь понял?

— Подробности? — оживился я.

Признаюсь честно, грыз меня червячок сомнения в этой сделке. Ну, и жабка душила — я, значит, делаю всю работу, а они приходят на все готовое. И ладно бы только Морана — она реально мне помогла. А остальные? Даже метки на меня еще не поставили. Но уверен, что появятся в последний момент и сделают мне предложение, от которого я не смогу отказаться. А значит, мне нужна страховка, и она висит у Мавки в руке.

— Тут все одновременно и просто, и сложно. Наш гениальный ум, знания и возможности соединились с умениями Снежаны. И вот он — шедевр. Правда, одноразовый, но нам-то больше и не надо. В общем — направь в него эфир, это создаст связь. А дальше носи не снимая. Если… Ну, в смысле, когда Пустошь закроешь, последует резкий всплеск энергии. Кулон ее сразу перехватит и затянет внутрь. А дальше ты сам можешь подавать ее куда захочешь — хоть в метки богов, а хоть в свой источник. Но сильно жадничать не советую — можешь не выдержать.

— А не рванет? — с опаской взял я его в руку.

— Не должно, — напустив на себя уверенный вид, ответила та, но на всякий случай отошла подальше.

Этот гениальный маневр не остался незамеченным. Поэтому к ней так же телепортировались Снежана с Навкой. Еще и сильнейшими щитами окутались.

Я вздохнул, вспоминая, сколько по статистике гибнет таких вот испытателей — и главное, защиту-то мне не поставить. Потом зажмурил глаза и подал в кулон эфир — аккуратно, медленно, готовясь или бежать, или лететь… Ну, или лежать в максимально красивой для похорон позе. Если, конечно, будет что хоронить.

Почти сразу я почувствовал отклик — кулон повел себя как бытовой артефакт для уборки пыли. То есть, начал тянуть из меня эфир, потихоньку нагреваясь все сильней и сильней. И когда я уже думал его бросить, потому как держать сил не осталось, все прекратилось.

Я открыл глаза — смотрю, кулон светится таким приятным голубоватым светом. А еще я его чувствовал — будто он стал частью меня. Голодной частью — куда делся весь эфир, вообще непонятно. И он хотел есть. Что ж, думаю, скоро я его смогу накормить.

Бодрое состояние духа после всех этих манипуляций испарилось, и я рухнул на постель, кажется, заснув еще в момент падения. Поэтому и не видел, как меня укрыли одеялом, поцеловали в лоб, погладили по руке и вообще проделали кучу милых манипуляций.

* * *

Утро красит нежным светом, впрочем, стоит ли об этом… Нет, не стоит — это слишком хорошие мысли. Фу на них. А то сглажу еще.

Я посмотрел на время — семь утра, можно еще спать и спать. Но нет, я ж себя знаю — если проснулся, то фиг опять засну. Погладил по голой попке сопевшую рядом Снежану и пошел в народ, через душ, потом налево до конца, по ступенькам вниз — и вот я на месте.

На золотом крыльце сидели… А нет, это из другой сказки. Ну, в общем, за столом сидели мама с папой и две его невесты — свадьбу назначили на пятое число, то есть, через неделю. Домой он их отказался пока отпускать, сославшись на сложную политическую обстановку.

Как по мне, правильно — нас многие не любят. Зачем рисковать девушками, которых могут просто убить из желания отомстить нам?

Я церемонно раскланялся, сел, поел, поддерживая разговор о политике и ценах на капусту. И поехал в академию, потому как на утро у меня назначена очередная особо тяжелая (со слов Упыревой) тренировка. Что-то она там новенькое придумала — не знаю, что, но узнать очень хотелось.

Кабинет Упыревой был пуст. Вместо него — свинцовые врата в Нижние галереи академии. Место, куда студентов пускали лишь раз в жизни — для выпускного испытания. Камень здесь дышал древней магией, а воздух звенел от сконцентрированной воли поколений магократов. Ректор стояла на галерее высоко над ареной, ее фигура в сером казалась каменным изваянием.

— Раскрой себя, Раздоров, — ее голос, усиленный резонансом камня, обрушился на меня, как лавина. — Свет и Тьма — лишь инструменты. Истина — внутри тебя. В твоей магии и вере в себя. Покажи, на что способен маг, шагающий меж миров. Или умри.

Свист разрезанного воздуха — и арена ожила. Не просто полоса препятствий. Это был микрокосм войны. Сектора хаотично меняющейся геометрии, где стены то плавились в лаву, то кристаллизовались в ледяные шипы. Потоки искаженной гравитации, вырывающие камни из пола. Иллюзии, бьющие по разуму фантомной болью и леденящим страхом. Но главное — они.

Десять фигур в белых и черных мантиях возникли на подиумах по краям арены. Лучшие. Мастера-бояре. Пятеро Света — их ауры горели чистым, обжигающим добром. Пятеро Тьмы — от них тянуло могильным холодом и шепотом запретных истин. Их глаза, лишенные эмоций, смотрели на меня как на мишень. Упырева свела воедино непримиримых врагов ради одной цели — сломать меня.

Первая атака