ЭнергоМорф II. Защитник. Том I - Максим Балашов
«Всё, не потанцевать мне больше танго, — с горечью подумал Крас, чувствуя, как тело стремительно наполняется свинцовой усталостью, — хотя, скорее всего, станцевать теперь смогут только гости на моих похоронах. И то не факт — я всегда был плохим организатором».
Затем Игорь положил руку на лицо Краса, пальцы сомкнулись вокруг глазницы, и мощным, почти механическим движением выдавил ему глаз. Пронзительная, нечеловеческая боль обожгла всю правую часть головы, парализовала мышцы, скрутила челюсть судорогой. Сергей едва не потерял сознание, но в последний миг успел войти в состояние ускоренного сознания, нащупать внутренним взором болевые рецепторы и отключить их, будто выщелкнул рубильник. Затем перекрыл питающие ранение сосуды, чтобы не истечь кровью на глазах у родителей, и притушил воспаление. Но это уже была агония. Следующее подобное ранение: второй глаз, шея, сердце или позвоночник — станет смертельным. Без вариантов.
А одержимый не спешил. Он будто бы наслаждался садистским процессом, смаковал каждое мгновение, каждую каплю крови. Возможно, в глубине полуразрушенного сознания Игорь понимал, что он уже покойник: как только закончится заряд чужеродной энергии, питающей его тело изнутри, рухнет замертво, как тряпичная кукла. Ведь после того мощного удара Краса в стену многие его внутренности превратились в кровавую кашу, несовместимую с жизнью. А сейчас тело двигалось, по сути, как курица без головы, на последних частицах топлива, оставшихся в распоряжении одержимого.
Игорь схватил Сергея за шею здоровой рукой — пальцы впились в гортань, перекрывая дыхание, — и начал душить. Крас в ответ ударил своего губителя в пах с такой силой и злостью, на какую был способен в полуразрушенном состоянии. Удар пришёлся точно в цель, яйца, наверное, подступили к самому горлу, перебив дыхание. Но это не возымело никакого эффекта — только ещё больше разозлило одержимого, заставив его рычать от ярости.
Он поднял соперника над собой — легко, будто пушинку, — и швырнул через всю комнату во входную дверь. Тело Сергея пролетело несколько метров, сбивая на пути стулья и журнальный столик, и с невероятной силой врезалось в металлическое полотно. Дверь со скрипом — противным, рвущим душу, — вылетела из дверного косяка на улицу, в ночную темень, а на теле Сергея прибавилось ещё пара серьёзных переломов: ребра, ключица, возможно, позвоночник.
Одержимый хотел прыгнуть следом, хищно разогнув ноги, но оступился и рухнул на пол, нелепо растянувшись. Тем же роковым ударом, которым он сломал ногу Красу, Горыныч раздробил себе ступню, и та больше не функционировала, болтаясь на лоскутах кожи и мышц. Да и запас энергии подходил к концу, ядро истощилось, питание прекращалось. Прихрамывая и опираясь на стены, он медленно, но неумолимо двинулся в сторону Сергея, волоча покалеченную ногу и оставляя за собой кровавый след. Его правая рука тянулась вперёд, готовая завершить начатое, схватить жертву за горло и вырвать остатки жизни.
И вот, казалось, конец был уже практически близок. Крас слышал своё прерывистое дыхание, чувствовал, как сознание меркнет, как прекращается связь с телом. Да только младший Карцев не учёл один момент.
Громко зазвучали выстрелы. Один, второй, третий, четвёртый. Из груди одержимого фонтаном забила кровь, орошая пол алыми брызгами. Он резко развернулся — с механической резкостью, едва не сломав себе шею, — и увидел, что в него палит отец Сергея. Пожилой мужчина стоял у дивана, держа пистолет двумя руками на вытянутых руках, по стойке, отработанной ещё на полигоне много лет назад. Старший Кравцов всю жизнь проработал в госорганах, в том числе и на оперативной службе, так что обращаться с оружием он умел. И стрелять учил других, и сам попадал в десятку.
Даже после четырёх пуль в грудь одержимый монстр не упал замертво. Тело продолжало стоять, повинуюсь последним приказам умирающего сознания. Развернувшись на звук выстрелов, он направился в сторону новой угрозы, чтобы устранить её любой ценой. Шаг, другой, третий. Его глаза горели всё тем же красным, ослепительным пламенем. Но… Ещё два точных выстрела в голову: в висок и в глаз, и только после этого тело одержимого замерло, пошатнулось и с глухим стуком приняло горизонтальное положение. Прямо у ног Краса, который так и лежал на пороге, глядя в ночное небо одним глазом.
Мысли в голове Сергея метались со скоростью молнии, перебирая варианты дальнейших действий, как опытный игрок в шахматы просчитывает ходы на десятки партий вперёд. И все они не отвечали требованиям по сохранению его жизни. Энергия практически на нуле, последние крошки ушли на частичное глушение боли и поддержание сознания. Полученные ранения оказались очень серьёзными, куда серьёзнее тех, что он когда-либо видел в теле Лао.
Пара рёбер, сломанных с внутренней стороны, проткнули лёгкое и печень, началось обильное внутреннее кровотечение. Кровь скапливалась в брюшной полости, давила на диафрагму, мешала дышать. Сильнейшее сотрясение мозга со стремительным отёком, грозило удушить серое вещество в черепной коробке. Правое колено превратилось в крошево, костные осколки перемешались с разорванными связками и мышечными волокнами. Высокая кровопотеря уже подступала к критической отметке, пульс падал, давление валилось вслед за ним.
Крас был поражён, что он вообще ещё жив и остаётся в сознании. По всем медицинским показателям он должен уже отключиться или впасть в кому. Краше в гроб кладут, подумалось ему, и в этой мрачной шутке было больше правды, чем хотелось бы. Единственное, что он мог сделать, это перекрыть кровоток к повреждённым органам и конечностям, не давая крови вытекать наружу, да снизить внутричерепное давление, откачав лишнюю жидкость в лимфоток. Но долго так не протянуть — организм не резиновый, ресурс восстановления исчерпан. И тогда он принял единственно верное на тот момент решение, понимая, что другого шанса может и не представиться.
На морально-волевых, цепляясь пальцами за половицы и подтягиваясь на локтях, Крас дополз до Василия, благо тот находился в метре от него, не дальше вытянутой руки. Пальцы тряслись, подбородок стучал о пол, но он упорно двигался вперёд, волоча за собой бесполезную ногу. Разорвал его сорочку на груди — ткань поддалась с треском. На теле охранника красовалась пара пулевых отверстий, аккуратных, но глубоких. Лис лежал с открытыми глазами, тусклыми и застывшими, и точно был ещё жив — грудь вздымалась часто и прерывисто, с каждым вдохом из ран сочилась алая пена.
— Вот и всё, босс, — задыхаясь, выдавил Вася,
