Русский маятник - Андрей Владимирович Булычев

силы будут задействованы против него в Румелии и на Чёрном море при высадке десанта. Ну да ладно, вернёмся пока в свои горы. Итак, нас сдерживает пока лишь погода, именно она выступает главным врагом в нашем походе. Ага-Мохаммеда я не опасаюсь, этот «иранский лев», как он сам себя называет, бежал со своим войском за Куру, когда я пошёл от Шемахи в его сторону. А потом и ещё дальше к Тебризу, где сейчас собирает свои силы из провинций. И чем больше он их там соберёт, тем нам же и лучше. Предпочтительнее ведь разбить их все в одном месте, чем гонять потом по всей обширной Персии. Половодье тут, на Куре, длится с конца марта и по май. Вот как раз до его начала, сразу после рождественских праздников, я предполагаю послать твоих егерей, Алексей Петрович, к Ленкорани, столице Талышского ханства. С вами же там будут казаки Матвея Платова, и ещё один батальон морских солдат в крепости высадит контр-адмирал Фёдоров. Талышский хан Мир Мустафа, наш верный союзник, давно к союзу с Россией тяготеет, не зря же государыня ему чин генерал-майора пожаловала. Так вот, он обещает выставить нам в подмогу не менее десяти тысяч сабель своей конницы. Врёт, конечно, но хотя бы тысячи три у тебя под рукой в Ленкорани будут. Твоя задача, Алексей Петрович, – удержать этот город и дорогу на север. Можешь выставить посты по реке Астара, что южнее Ленкорани протекает, и если уж совсем тяжело будет, отведёшь их в крепость. А там уж в мае и я с основным войском к вам подойду. Пока же главным в этом военном предприятии я назначаю тебя. Всё ли ясно?

– Так точно, ваша светлость, ясно, – ответил Алексей, рассматривая карту. – Спасибо за доверие. Но в деталях вопросы у меня, конечно, будут. Нужно пока всё самому обдумать.

– Само собой. Обдумывай, генерал, ещё не раз с тобой поговорим. А пока обустраивайся. Пусть твои егеря отдыхают и набираются сил перед предстоящим походом. Чтобы уж совсем не заскучали, со следующей недели определяй их в караулы и дозоры, ну а за неделю до выхода мы вас от них освободим.

За отведённое ему время полк отдохнул и выстроил полевой лагерь. Стояли в ряд выцветшие солдатские палатки, выделялись среди них офицерские и штабные шатры. По внешнему периметру виднелись набитые колья и связанные между собой рогатки. В небо уходил дым от множества костров, на которых готовили в котлах привычную солдатскую еду: варево из дроблёной пшеницы с салом и мелко порезанными кусками мяса.

– Так-то грех жаловаться, неплохо тут кормят, – проговорил шедший в заступающей караульной смене Южаков. – Вчера на отделение из провиантского магазина цельную баранью ногу отрубили и с рёбрами в мешок положили.

– Да там с неё мяса-то, небось, фунта три всего было, а так всё больше кости, – заметил шедший рядом Лыков. – Чего-то я не заметил особо в каше изобилия. Али у ширванцев тут бараны с кроля́ ростом?

– Не-е, какие там три фунта, все пять точно будет, Тишка, – не согласился Южаков. – Ну и костей столько же. Вон у Лошкарёва спроси, он со мной к провиантским вчера ходил.

– Пять точно было, – услышав, подтвердил тот. – И сала с кулак. Ещё бы на полевых кухнях это готовить, как в Польском походе, а не как сейчас, когда каждый у своего котла.

– Ну ты и скажешь, Нестор – полевые кухни, – усмехнувшись, проговорил Южаков. – Попробуй их сюда затащи в горы. Да у них оси на первом же перевале треснут, а колёса отвалятся.

– Кто такие?! Куда?! – послышалось впереди. – Пароль говори!

– Берёза! – донёсся голос командира егерей. – Отзыв?!

– Сосна! – пробасил унтер. – Ваше благородие, вы уж не обессудьте, сейчас старший караульной смены подойдёт, велено через него только из лагеря выпускать.

– А запускать? – спросил с усмешкой офицер.

– И запускать тоже. Таков уж порядок. А вот и он сам.

Со стороны небольшого земляного укрепления с установленной среди корзин с камнями пушкой подошёл высокий пехотный офицер в чёрной двубортной шляпе.

– Штабс-капитан Крутецкий, Московский мушкетёрский, – представился он, окинув взглядом отряд.

– Подпоручик Жалейкин, лейб-гвардии егерский. – Командир егерей козырнул.

– О-о, соседи, – с улыбкой заметил пехотинец. – Я смотрю, на касках хвосты приметные и два погона на плечах. Ну точно, рядом ведь на Семёновской площади квартируемся, небось, насмотрелся. Чего так поздно-то? Уже вечереет.

– Со вчерашнего дня велено дозоры вокруг лагеря в ночное время выставлять, – ответил Жалейкин. – Всё, кончился наш отдых, целую неделю ведь не трогали.

– Вона как! – Штабс-капитан покачал головой. – Ну-ну, сочувствую, в такую-то пору лучше уж у караульного костра сидеть, чем как вы – на камнях.

– Дело привычное.

– Ну да, ну да. Ладно, удачи вам! Осторожнее только, как из лагеря выходить будете, справа обрыв глубокий с ручьём, в него не угодите. Прокопов! – Он махнул рукой стоявшему с солдатами унтеру. – Пропускай егерей!

– Слушаюсь, вашбродь! – откликнулся тот.

Пехотинцы поднатужились и отволокли в сторону связанные вместе рогатки.

– Шагом марш! – скомандовал подпоручик, и три десятка егерей потопали в открытый проход.

– В сторону! – Навстречу из вечерних сумерек выскочил отряд драгун.

– Сто-ой! Паро-оль! – крикнул караульный фурьер. – Кто такие?!

– В сторону! – рявкнул выехавший вперёд офицер. – Государева почта из Санкт-Петербурга, срочная! Быстро открывай, болван! Не видишь, с кем разговариваешь?!

– Кого это на ночь глядя принесло? – обернувшись, пробормотал Жалейкин. – Почта из Санкт-Петербурга, однако.

– И кони-то у них какие измождённые, – заметил шедший в первом ряду Кожухов. – Видели, вашбродь?

– Ви-идел, – протянул тот. – Видать, гнали их шибко, спешили. Слышал, чего кричит? Государева почта срочная! Не шутки! Ладно, нам-то чего, нам сейчас, главное, людей правильно в скрытных пикетах расставить.

– А если нам прямо по Муганской степи идти? – спросил, разглядывая списанную с главной корпусной полковую карту, Егоров. – Мы тут тогда очень хороший крюк срежем.

– Не согласен, – заспорил Гусев. – Если двинут нас, как вы говорите, в январе, тогда по пояс в снегу придётся почти семьдесят вёрст брести. По открытому месту, где никаких селений нет, и так до самой речки Булгарчай.

– Тоже верно, – согласился с полковым квартирмейстером Алексей. – И людей, и коней утомим, потом пару дней передышки придётся давать. Ладно, тогда переправляемся через Куру и идём в сторону Ширвана. Не доходя до города, резко уходим на юг и у Сальян попадаем на Большую Каспийскую дорогу, а уже по ней следуем до самой Ленкорани.

– Ваше превосходительство, к вам! – Из комендантского плутонга заскочил капрал.

Отталкивая его, в шатёр забежал с улицы незнакомый офицер в грязном дорожном плаще, подбитом мехом.

– Ваше превосходительство, капитан Гулевич, лейб-гвардии Преображенский полк! – представился он и вытащил из обшлага бумажный пакет. – Вам личное послание от Императора Всероссийского Павла Первого! Получите!

– Что, простите? – ошарашенно переспросил Егоров.

– Пакет от императора Павла Первого для командира лейб-гвардии егерского полка генерал-майора Егорова! – повторил он громче.

– Вот тебе и раз! – прошептал Гусев и выронил на карту английский графитный карандаш.

– Оставьте нас с капитаном. – Егоров покосился на сидевших за столом заместителей. – Давайте. – Он протянул руку.

Генерал-майору Егорову Алексею Петровичу. Настоящим уведомляю Вас, что главнокомандующим всеми Кавказскими силами империи отныне назначен мной генерал-аншеф Гудович Иван Васильевич. Приказываю Вам по получении сего письма незамедлительно начать движение со своим полком из Закавказья в пределы Российской империи и прибыть как можно скорее к месту основной дислокации в г. Санкт-Петербурге.

Божьей милостью Император и Самодержец Всероссийский и прочая, и прочая, Павел I.